Я вернулся за тобой - Полина Довлатова
Опускаю голову и бросаю взгляд на его напряжённые предплечья. Вены на них сейчас особенно чётко прочерчиваются.
— Ты сахар не можешь найти?
— М-могу, — голос выходит хриплым, и я тут же прочищаю горло.
— Тогда доставай.
Подхватив сахарницу и пачку с чаем, прижимаю их к груди и Романов тут же опускает меня на пол.
— И года не прошло, Аленёнок.
— Не называй меня так, — огрызаюсь.
Мужчина упирается ладонями в столешницу к которой я прижимаюсь спиной и опускает голову так, что наши лица теперь находятся практически на одном уровне. Так близко, что я могу разглядеть маленькие серые крапинки на дне голубой радужки.
Вот почему его глаза кажутся серо-голубыми. Из-за этих вкраплений.
— Почему? — ухмыляется. — Мне кажется, тебе подходит. У тебя глаза как у оленя.
— В смысле далеко посаженные?
— В смысле большие и красивые, — усмехается. — Тебе что, никто комплиментов никогда не делал?
Мои проклятые щёки вспыхивают. И ещё сильнее они горят, потому что я понимаю, что Романов это видит.
Это чёртов замкнутый круг. Мне стыдно от того, что мне стыдно!
— Что совсем никто? — считывает мою реакцию. — А парень? Аленёнок, у тебя когда-нибудь был парень?
— Может... он у меня и сейчас есть..., — выдавливаю, отводя взгляд. Но Романов тут же подхватывает мой подбородок пальцами и поворачивает на себя.
Склоняется ещё ниже. Нависает сверху, упираясь лбом в мой лоб. Моё сердце проваливается в живот и бешено пульсирует где-то под пупком из-за чего там становится очень горячо.
Я чувствую, как он дышит. Его дыхание касается моих губ и мне даже кажется, что на них остаётся вкус мятной жвачки, которую Илья покупал в продуктовом магазине.
— Сейчас — нет, — отвечает уверенно.
— Откуда ты знаешь?
— Я вёл тебя три недели. И за это время кроме дрыщавого бармена, которого ты неумело отшивала, рядом с тобой никто не отирался.
Прикусываю губу, не зная, что ответить. Потому что Романов прав — у меня нет и никогда не было никакого парня.
Мне элементарно было не до этого. Работа и учёба занимают всё моё свободное время.
Да и размениваться на абы кого желания тоже нет. Отношения ради отношений мне не нужны. Для меня примером всегда были мои родители. Хоть я и помню их очень плохо. Но всё же какие-то обрывочные воспоминания остались.
Они очень любили друг друга. Бабушка рассказывала, что они познакомились ещё в детстве. Их история похожа на сюжет какого-нибудь кино. Мама была отличницей, а папа хулиганом. Но иногда противоположности притягиваются. Как у магнитов, которые притягиваются друг к другу разноимёнными полюсами.
Так же было и у моих родителей. Я думаю, что они нашли друг в друге то, чего каждому не хватало. И в итоге из них получилось единое целое.
И я очень надеюсь, что когда встречу “своего” человека, то тоже сразу это почувствую. Потому что меня потянет к нему, как к магниту.
— Может мы сядем уже, наконец, есть? Или ты так и будешь меня гипнотизировать? — цежу, крепче прижимая к груди чай и сахарницу. Как будто это мой щит. — Ты всю дорогу говорил о том, какой ты голодный. Что, аппетит испортился?
Наконец, нахожу в себе силы поднять глаза и уверенно смотрю на мужчину.
Он отходить не спешит. Молча рассматривает меня. Очень внимательно. Задумчиво. Уж не знаю, над чем именно он размышляет в этот момент. Надеюсь, не над моей личной жизнью. Потому что весь этот разговор мне не нравится.
— Не испортился, — отвечает спустя какое-то время и, наконец, отходит, освобождая мне дорогу к столу.
Наш поздний завтрак, который по факту уже даже обедом назвать нельзя проходит на удивление спокойно. Я делаю чай, а Илья режет колбасу и сыр на бутерброды.
Вообще, я не отличаюсь хорошим аппетитом. Но сейчас набрасываюсь на еду так, будто не ела по меньшей мере неделю и испытываю нереальный кайф, когда, сделав глоток чая, чувствую, как горячая жидкость стекает по пищеводу, согревая меня изнутри.
— Сними уже эту хрень, — расслабленно откинувшись на спинку стула, Илья кивает на мокрое полотенце на моей голове. — У тебя так волосы никогда не высохнут. И так весь день в мокрых шмотках проходила.
Послушно стаскиваю с головы полотенце и расправляю его на спинке своего стула.
Оборачиваюсь и бросаю взгляд за окно. Там уже сгустились сумерки. А дождь так и не перестал лить.
Если к ночи он не пройдёт, то мне придётся сбегать под ливнем. Это значительно всё усложнит, потому что я и так не имею даже представления о том, где мы находимся и как далеко это место от Москвы.
— О чём задумалась?
— Да так, — пожимаю плечами. — Думаю, что готовить на ужин.
— Можно просто пожарить мясо и картошку, — Илья кивает за плечо, и я упираюсь взглядом в плиту, рядом с которой размораживается свинина.
— Она что... газовая? — нервно сглатываю, чувствуя, как кончики пальцев начинает покалывать.
— Ну да. А в чём проблема?
— Ничего, просто... просто у меня в доме была электрическая...
— И что? — скептически выгибает бровь. — Ты пользоваться не умеешь? Ну там ничего сложного нет вообще-то. Мощность прибавила, спичку подожгла, к горелке поднесла и готово.
— Спичку..., — зачем-то повторяю. — Да, я... я знаю...
— Ну, раз знаешь, значит справишься, — сделав последний глоток чая, Илья поднимается из-за стола. Споласкивает за собой чашку и ставит её на сушилку рядом с раковиной. — Там ещё продукты остались не разобранные, — кивает на пакет. — Скоропортящееся в холодильник. Ящик под картошку и лук стоит в коридоре за углом.
— А ты куда? — спрашиваю, следя за тем, как Романов накидывает на себя куртку.
— Баню растапливать. Вечером пойдём. Нужно хорошенько прогреться, чтобы не заболеть.
— Куда пойдём? — выпучиваю глаза, растерянно смотря на мужчину.
— В баню, — отвечает спокойно.
— В смысле?
— В смысле в деревянную постройку с помещением, оборудованным для мытья тела с одновременным действием воды и горячего пара. Никогда о таком не слышала?
— Я имею ввиду... вместе пойдём? — бросаю напряжённый взгляд на мужчину.
Зачем-то при этом обхватываю себя за плечи так, будто пытаюсь прикрыться. Хотя, на
