Я вернулся за тобой - Полина Довлатова
— Блять, спросил же сразу “что-то не так?”, — бурчит себе под нос.
Внедорожник ускоряется. Колёса рассекают лужи, и грязная вода большими брызгами рассыпается в разные стороны.
Я утыкаюсь лбом в окно и расслабляю мышцы. Но ненадолго. Ровно до того момента, когда мы выезжаем на асфальтированную трассу и сквозь плотную стену дождя впереди я улавливаю фары припаркованной у обочины полицейской машины и стоящего рядом с ней сотрудника ДПС.
Сердце лупит по рёбрам, разгоняя бродящее по венам волнение, когда жезл патрульного указывает на наш джип, а потом на обочину, требуя Илью остановиться.
* * *
— Блять, — чертыхаясь себе под нос, Илья сбавляет скорость и выкручивает руль вправо к обочине.
Прилив адреналина разрывает меня изнутри как граната, когда я смотрю на стоящего возле машины ДПС гаишника в ярко-жёлтом длинном дождевике.
Это мой шанс... Я могу сказать патрульному, что этот мужчина меня похитил...
— Не думай даже, — словно прочитав мысли, Илья поворачивает голову в мою сторону. Дёргает вниз молнию на куртке и демонстрирует накинутую на плечо кабуру. — Только пикни, Алён, я серьёзно...
Нервно сглатываю, прилипая взглядом к пистолету, а потом возвращаю его к лицу мужчины.
— Ты не выстрелишь в патрульного, — говорю, пытаясь сама себя в этом убедить.
— С чего ты взяла?
— Потому что это... потому что это большой риск! Ты же не дурак! Убийство сотрудника полиции карается гораздо строже... — начинаю нервно тараторить.
Бросаю взгляд на идущего в нашу сторону ДПСника. А потом снова на Илью. Он выглядит спокойно и уверенно. Серо-голубые глаза впились в моё лицо. Как и всегда, он — хозяин положения. Даже сейчас, не смотря на то, что в нескольких шагах от нас полицейский, у которого, наверняка, тоже оружие имеется. И рация, по которой он может вызвать подмогу...
— Триста семнадцатая статья УК РФ, — говорю твёрдо. — Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов наказывается лишением свободы на срок от двенадцати до двадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет, либо пожизненным лишением свободы... либо смертной казнью, — добавляю после паузы.
Снова перевожу взгляд на гаишника. Он остановился в нескольких шагах от нашей машины. Видимо, ему кто-то позвонил, потому что он достал из кармана дождевика телефон и ответил на вызов.
— И откуда это ты такая умная? — слышу рядом с собой ухмылку Романова. — Даже номер статьи запомнила...
— Я учусь на юридическом факультете, — напряжённо выдыхаю. — У меня специализация как раз уголовный процесс.
Вторя Романову, тоже прицельно смотрю ему в глаза. Самое главное, говорить уверенно и ничем не выдавать волнения. Бить его его же методами.
Ну же, Одинцова, соберись. Это ты — хозяйка положения сейчас, не он.
Однако вместо ожидаемого страха на его лице, вижу только усмешку.
— Плохо учишься, Аленёнок, — ухмыляется.
— П...почему?
— Потому что если бы училась хорошо, то была бы в курсе, что с шестнадцатого апреля тысяча девятьсот девяносто седьмого года на смертную казнь в нашей стране наложен мораторий. Ты ведь знаешь, что это такое? Или значение этого слова тебе тоже нужно объяснять?
Козёл! Естественно, я об этом знаю. Но думала, что не знает Романов.
— Не нужно, — прикусываю губу.
Зря я про эту смертную казнь приплела. Хотела больше жути на Романова нагнать, а в итоге выставила себя идиоткой...
— И всё равно, — твержу упрямо. — За стрельбу в сотрудника ты получишь по полной. И помимо юридической стороны вопроса, там ещё много других аспектов есть. Рассказать? На зоне тебе придётся не сладко! Неужели, ты будешь так рисковать?
Снова бросаю взгляд в лобовое стекло. Полицейский убирает мобильный обратно в карман дождевика. Сердце моё разгоняется до скорости сапсана.
— А с чего ты взяла, что я уже не заработал себе на три пожизненных? — внезапно ухмылка с лица мужчины исчезает и голос становится ледяным.
— Я..., — нервно сглатываю.
Я понятия не имею, что ему ответить.
Резко вскидываю голову, когда слышу стук в боковое окно с водительской стороны, и натыкаюсь взглядом на стоящего снаружи ДПСника.
— Ты вообще ничего обо мне не знаешь, Алёна, — отвлекает моё внимание Романов, игнорируя гаишника. — Кто я такой? Что из себя представляю? Какие преступления на моём счету? — грубый голос рассекает воздух, как кнут. — А, может, я жестокий убийца? Ты вообще задумывалась хоть раз, что случилось с теми тремя, которые тебя возле дома похитили?
Участившееся дыхание разрывает мне лёгкие, когда я смотрю в ожесточившееся лицо мужчины.
Он прав, я не знаю... Не знаю, что с ним стало... Почему-то раньше эта мысль меня не посещала, слишком много было других волнений. А сейчас воспоминания как взрывная волна ударяют мне в голову.
Крики, ругань, звуки выстрелов. Всё это перемешивается с настойчивым стуком полицейского по боковому стеклу.
Закрываю глаза и тяжело выталкиваю воздух из горящих лёгких, понимая, что, скорее всего, тех мужчин уже нет в живых...
— Вот и молодец, — слышу уже более миролюбивый голос Ильи.
А после этого он открывает дверь и моих голых влажных ног касается холодный уличный воздух.
— Прости, лейтенант, девушке плохо стало, — слышу его голос, который тут же обрывается, когда Романов выходит из машины, снова погружая меня в тишину салона.
Открываю глаза и смотрю в лобовое стекло. Мужчина о чём-то разговаривает с ДПСником.
Моё сердце заходится в приступе тахикардии, когда Илья протягивает ему документы.
Если он в розыске, то у меня есть шанс. Хотя, навряд ли в этой дыре простой гаишник осведомлён о таких вещах.
И да, к моему полному разочарованию, следом Романов протягивает ДПСнику несколько купюр, и тот, естественно, их принимает. После чего спокойно отдаёт Илье документы и возвращается в своё укрытие.
Глава 14
Глава 14
Глава 14
К тому моменту, когда мы доезжаем до дома, я от холода уже не чувствую пальцев ног.
— Я говорил тебе, что нужно было сразу переодеться, — хмуро смотрит на меня Романов, когда я вылезаю из машины и, обхватив себя за плечи, трясусь как перешуганный заяц.
Дождь за то время, пока мы ехали, кажется, только усилился.
Человек на восемьдесят процентов состоит из воды? Кажется, что
