Провинциальный остеопат. Том 5 - Артем Сластин

Грудной отдел также успел раскрыться, а линия передачи усилия получилась гораздо чище.

— Вот такое движение тебе нужно отрабатывать, пока тело не перестроится, — сказал я. — Хватай копьё.

Он отошёл назад и посмотрел на тренера.

— Три шага, — приказал он. — Не в полную силу, и не думай сейчас о показателях, сконцентрируйся на новой технике.

Кравцов разбежался и бросил.

Копьё описало дугу и воткнулось в газон заметно дальше отметки, вокруг которой крутились его последние попытки.

Я мельком посмотрел на Рыжикова, на лице которого уже была не такая широкая улыбка.

— Ещё раз, — повторил Лысев. — Те же параметры.

Второй бросок вышел хуже, и плечо снова полезло вперёд раньше времени.

— Видишь свою проблему? — сказал я и подошёл. — Ты увидел хороший результат и сразу решил добавить силы броску. Тебе что тренер сказал?

За спиной недовольно цокнул Лысев и что-то записал в блокнот.

— Пойми ты, — продолжил я, — результат у тебя будет, и Морозов тоже не идиот. Ты можешь хоть лопнуть, пытаясь выжать из себя идеальный показатель, но с твоей нынешней техникой ты только травмируешься. Тебе тело подавало сигналы, я объяснил, как нужно его слушать, а ты всё ещё делаешь по-старому.

Дима виновато посмотрел на тренера и кивнул.

На третьем броске таз развернулся вовремя, а лопатка прошла практически по зелёной траектории.

— Вот видишь, — добавил я и достал тейп. — Всё у тебя осталось, просто ты перестал этим пользоваться.

Я наложил две полосы на правую лопатку и оставил минимальное натяжение.

— Это не означает, что теперь можешь кидать как хочешь. Тейп поможет телу перестроиться, но без твоей поддержки всё станет как раньше. Аня, ты снимаешь?

Она показала большой палец.

— Потом поделюсь записями, будет тебе домашняя работа. Внимательно изучай собственное тело, понял меня?

Кравцов кивнул и ещё раз метнул копьё. Я же тем временем достал собственный блокнот и коротко в нём написал: мобилизация грудного отдела на валике по пять минут утром, активация нижней трапеции с резинкой три по пятнадцать, десять раз медленная имитация броска перед зеркалом и три дня носить тейп.

Тут же вырвал листок и протянул его Лысеву. Тренер какое-то время изучал записи, а затем согласно кивнул.

— Десять маловато будет. Дам ему двадцать.

— Пускай будет двадцать, — ответил я и посмотрел в сторону Рыжикова, который уже совсем не улыбался.

— Продолжай отрабатывать бросок, — крикнул ему Валерий Иванович, а затем подозвал Сазонова.

Парень молча кивнул и направился к дорожке. По его лицу было видно, что настроение после бросков Димы у него немного улучшилось, но до нормальной уверенности ещё далеко. Особенно, когда Рыжиков вместе с Морозовым тоже неспешно переместились ближе.

Я решил пока не обращать на них внимания и сосредоточился на подопечном.

— Давай с разминочной сотки в полсилы, — сказал я и махнул рукой.

— Понял, — ответил он и побежал.

Я тут же активировал интерфейс и наложил на него сетку. Первые метров двадцать всё выглядело относительно неплохо, но затем организм начал возвращаться к привычному шаблону. При постановке правая стопа разворачивалась наружу на пять градусов сильнее левой. В следующей попытке отклонение выросло почти до шести. Колено переставало двигаться точно над стопой и слегка уходило внутрь. Получается, таз поворачивался, а поясница принимала на себя дополнительную нагрузку.

Красного было не так уж и много, вот только бег состоял не из одного шага. Именно поэтому маленькая ошибка, повторённая сотни раз, и переставала быть уж такой и маленькой. Сазонов сразу понял по моему взгляду, что делал что-то не так, и вернулся.

— Опять стопа? — спросил он наперёд.

— Соображаешь, — ответил я и присел перед ним, указывая на правую стопу. — Опять начинаешь выворачивать.

Он посмотрел вниз.

— Но я же стараюсь ставить ровно.

— Пока думаешь об этом — ставишь, а через два метра перестаёшь контролировать, и тело возвращается к привычке.

— И сколько там? — спросил за спиной Лысев.

— Пять-шесть градусов. Для обычного человека ерунда, но для тебя эта ерунда повторяется на каждом шаге, а потом тянет за собой колено, таз и всё остальное.

Сазонов недовольно поморщился.

— А в прошлый раз было почти нормально.

— Потому что в прошлый раз я буквально выставлял тебе движение руками, но за несколько тренировок старый двигательный шаблон оказался сильнее нового. Вот поэтому нужно контролировать свои действия. Ты же спортсмен, и сам должен понимать.

Парень согласно кивнул, но по его глазам было понятно, что как это делать, он не знал.

И тут до меня дошло, что неправым в этом случае был я. Да, у меня получилось исправить им технику, но ещё и требовалось научить атлетов удерживать её самостоятельно. А один раз приехал, показал, а затем уехал — не совсем то, что укладывается в голове профессионального спортсмена.

— Ладно, давай попробуем схитрить.

Я достал свой любимый тейп и попросил Илью поставить ноги так, как показывал ему в прошлый приезд. Выровнял стопу, проверил движение колена и наклеил полосу через область голеностопа так, чтобы при наружном развороте возникало лёгкое натяжение кожи.

Что бы я без них делал, ума не приложу.

Сазонов сделал шаг, а потом специально повернул стопу наружу.

— Хм, кажется, понимаю, что вы делаете.

— Отлично, теперь можешь не смотреть постоянно вниз, а доверяйся больше ощущениям.

Аня, стоявшая в нескольких метрах, продолжала снимать.

Илья вышел на дорожку и побежал, постепенно прибавляя шаг. Положение ступни и таза мелькали, как светофор: красный, красный, жёлтый, жёлтый и только уже потом на зелёный. Я пошёл вдоль дорожки рядом с ним, насколько позволяла скорость, и наблюдал за цифрами интерфейса.

— Продолжай! — выкрикнул ему вслед. — Ускоряйся!

Сазонов пробежал ещё метров тридцать, а затем плавно остановился.

— Ну что, попробуем барьеры? — раздался за спиной голос Лысева.

Я покачал головой.

— Сначала закрепим, а то он, как Кравцов, возьмёт и снова завалит всю схему, — ответил я и снова достал блокнот.

Тейп на пять дней, через два поменять аппликацию. Работа с резиной на контроль тыльного сгибания и положения стопы — три по пятнадцать. Пять спокойных отрезков по пятьдесят метров с концентрацией только на постановке ноги. Плюс работа перед зеркалом.

Протянул оторванный листок тренеру, и тот согласно кивнул.

Только я успел закончить объяснять Сазонову упражнение, как за спиной раздалось раздражённое:

— Это что ещё за цирк?

Мне даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять, что запал у Рыжикова всё же подгорел.

Мужчина быстрым шагом подошёл к нам от барьеров, и лицо человека заметно покраснело. Видимо, он рассчитывал на шоу, где мои подопечные будут выступать в качестве шутов, но вместо этого получил мастер-класс по тому, как стоит тренировать.

— Валерий Иванович, — обратился он даже