Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко
— В каком смысле?
— В прямом. Поедешь ты, допустим, в Грейфьяль. К Инги, к Финне или еще по какой надобности. Поедешь — и не вернешься. Торвальд расскажет, что проехал с тобой до ворот. Там ты от сопровождения решительно отказалась, а он не смог настоять. Потому как ты свободная женщина, чужачка, Торвальд не вправе тебя принуждать. Стражники подтвердят его слова, на опушке леса мы найдем кровавый след и ошметки лошадиной шкуры. Волки, медведи, оголодалые бродяги… Эйнар выразит сожаление, может быть, даже виру заплатит. Прилюдно обругает сына за небрежение.
— И… где же в это время буду я?
— В какой-нибудь отдаленном фермерском доме, я полагаю. Конечно, его заранее подготовят к визиту высочайших особ. Ковры разложат, половички разноцветные постелят. Серебра, опять же, навешают. Может, даже замок на двери серебряный будет. Потому что ты не узница, а дорогая гостья. Любимая женщина будущего правителя.
Воображение Ивы послушно нарисовало эту картину. Сумрачная низкая комната, завешанная пестрыми тряпками, широкая кровать — почти такая же, как у нее дома, но здоровенная, из массива дуба. Несколько книг, конфискованных у Инги — или у Эйнара, должна же у Эйнара быть своя библиотека. Стол, два стула. И молчаливая служанка, появляющаяся по первому зову, чтобы исполнить любую прихоть, кроме одной. Она ни за что не отопрет дверь.
— Бр-р-р, — передернулась Ива. — Вот нафига ты меня пугаешь?
— Я не пугаю. Я напоминаю тебе о реальности. Даже если Торвальд действительно тобой увлекся — цивилизованнее от этого он не стал. И проблемы будет решать привычными методами. Поверь, они тебе не понравятся.
— Нет. Ерунда. Если бы Торвальд хотел организовать похищение — давно организовал бы. У него миллион шансов был.
— Ну не скажи. Раньше он точно знал, что после похищения ты будешь в ярости. Он получит не полезного союзника, а врага. Который так и ждет случая воткнуть похитителю нож в спину. А теперь Торвальд верит, что ты его любишь. А если любишь, то, вероятно, простишь. Особенно если забеременеешь…
— Я пользуюсь противозачаточным амулетом!
— Который запросто можно у тебя отобрать. Или украсть, пока спишь. Или испортить. Господи, Ив, да вернись ты в реальность!
— И что я в этой реальности должна делать? Порвать с Торвальдом?
— Зачем рвать? Торвальд классный мужик, это даже я признаю. Развлекайся, пока есть возможность. Но будь очень, очень, очень осторожна. Всегда держи в голове, что Торвальд — продукт совершенно другой культуры.
— Да помню я, помню! — внезапный испуг схлынул, сменяясь гневом. И гнев требовал выхода. Ива, примерившись, изо всех сил пнула круглый голыш. Но тот крепко примерз к асфальту и взлетать отказался. — Черт! — Ива потрясла ушибленной ногой. — Вот какого хрена ты мне вечно настроение портишь?
— Потому что я за тебя волнуюсь, — Барти внезапно обнял ее и притянул к себе. — А теперь скажи, что для этого волнения нет никакого повода.
— Ну… — отвела глаза Ива. На самом деле поводов для волнения было намного больше, чем думал Барти. Если посмотреть с этой стороны… Наверное, его претензии были оправданы. — Да. У тебя есть причины для волнения. Извини, — покаялась Ива. — Но прямо сейчас ты все-таки перегибаешь палку. Если бы Торвальду до зарезу нужна была иностранка-колдунья — он ни за что не признался бы в обмане. Но он признался.
— Согласен. При условии, что главный интерес Торвальда — любой ценой заполучить собственную колдунью. Но почему ты ограничиваешься только этой версией?
— В какой смысле?
— В прямом. Может, Торвальд хочет заполучить не какую-то условную колдунью, а конкретно тебя?
— Не поняла, — Ива так изумилась, что встала столбом посреди улицы. — Как маг я особой ценности не представляю. В чем интерес?
Барти трагически закатил глаза и звонко хлопнул себя ладонью по лицу — видимо, для полноты картины.
— Серьезно? Нет, ты серьезно?!
— Ну да… А что?
— Правда? Не понимаешь?
— Слушай, хватит мне голову морочить! Или говори, или нафиг иди с этой кукольной драмой!
— Ладно. Объясняю на пальцах, — широко ухмыльнулся Барти. — Ты женщина, Торвальд мужчина. А для мужчины далеко не всегда важна профессия женщины. Иногда определяющими являются… э-э-э… другие качества.
— Ты хочешь сказать, что Торвальд из большой любви меня умыкнет? — округлила глаза Ива. И расхохоталась. — Барти… О господи, ну ты… Барти…
— Что? — оскорбленно вскинулся он. — Рабочая же теория! Чего ржешь? Нет, ты объясни: чего ржешь?
— Потому что, — выдавила сквозь смех Ива, утирая ладонью слезы. — Барти, ты Торвальда видел? У него же баб — половина Грейфьяля. Нет, я, конечно, невероятная экзотика и все такое, но… Это же несерьезно!
Совершенно несерьезно. Торвальд любит хороший секс, его до глубины души изумляет чужой загадочный быт, а волшебство повергает в состояние детского восторга. И да. Так уж сложилось, что все эти факторы сошлись в Иве, обеспечив устойчивый интерес. Но этот же интерес делал похищение совершенно бессмысленным. Потому что хороший секс можно найти где угодно, а удивительный мир пришлых — только по эту сторону периметра.
— Нет, ну почему? — продолжал упорствовать Барти.
— Потому что Эйнар Торвальду за такие фокусы голову оторвет. Он же надеется, что меня можно склонить к сотрудничеству, — о том, что она уже согласилась обучать местных колдунов, Ива предпочла умолчать. — Ну и какой тогда смысл рисковать отношениями с руководством шахты?
— Можно подумать, Торвальд всегда слушается Эйнара.
— Не всегда. Но в таком серьезном вопросе послушается обязательно. Ты сильно переоцениваешь его романтические чувства.
— Да ну? Серьезно? — Барти, торжествующе ухмыльнувшись, ткнул пальцем вперед. Ива повернула голову — и поперхнулась холодным воздухом. Чертов Торвальд сидел на ее крыльце, как на своем собственном. Расслабленно откинувшись на перила, он вытянул на ступени длиннющие ноги и меланхолично жевал сухой колосок. Рядом топтался Жемчужный, небрежно примотанный поводом к тем же перилам.
— Совершенно никаких романтических чувств, — еще шире осклабился Барти. — Вообще. Совершенно. Когда этот парень от тебя уехал? Сегодня утром?
Ну да. Конечно. И продиктована эта нетерпеливость исключительно романтическим интересом.
— Привет, — помахала рукой Ива. В груди толкнулась теплая тихая радость — словно и не было
