Измена, раскрытая попугаем. Моя месть остра - Хлоя Минт

встреч, но не «помощи».

– Слушаю, – коротко бросил он.

Облизала пересохшие губы. Ну же, Ульяна, ты смогла вытрясти из Гоши чистосердечное признание в виде чужих колготок, неужели испугаешься собственного босса?

– Это личное, – набрала в лёгкие воздуха, – и вам покажется это странным... Не могли бы вы... поцеловать меня? – я выпалила это на одном дыхании, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. – А я сделаю фото.

Евгений Павлович не шевелился. Его лицо оставалось непроницаемым, но в тёмных глубинах глаз промелькнул интерес. Чёрт, кажется, я всё-таки перешла черту. Сейчас он вызовет охрану и скажет, что его секретарша сошла с ума.

– Простите, – пробормотала, делая шаг назад, готовая провалиться сквозь мраморный пол. – Это глупость. Я, наверное, переработала. Забудьте.

– Стоять.

Слово хлестнуло, как кнут. Я замерла, вжав голову в плечи. Евгений медленно поднялся с кресла. Во весь свой немаленький рост. Он возвышался надо мной, как скала, заслоняя свет из панорамного окна.

Он молчал, разглядывая меня так, будто видел впервые. Его взгляд скользнул по моему пылающему лицу, спустился ниже, к воротничку блузки, и вернулся к глазам.

– Кому мстим, Ульяна? – его голос прозвучал обманчиво мягко.

Отступать было некуда.

– Бывшему, – честно ответила, сжимая в руке телефон. – Он изменял мне с... несколькими девушками. Хочу, чтобы он увидел, что я не горюю. Что я... в надёжных руках.

Евгений усмехнулся. Но усмешка не коснулась его глаз – они оставались серьёзными и изучающими. Он шагнул ближе. Опасно близко. Моя грудь почти касалась его пиджака.

– Значит, я – орудие мести? – спросил он, в его тоне мне послышалась странная, извращённая гордость.

– Вы – самое мощное орудие из доступных, – выдохнула я.

И он поцеловал меня.

Одна его рука легла на мою талию, стальным обручем притягивая к себе, вторая запуталась в моих волосах, оттягивая голову назад, открывая шею.

Мир вспыхнул и закружился. У меня выбило все мысли из головы. Забыла о телефоне, об Антоне. Остался только он. Вкус кофе и мяты на его губах. Жёсткая щетина, царапающая подбородок. Запах, забивающийся в лёгкие. Сладостное ощущение волной пронзило моё тело, от прикосновения наших губ жар стремительно сполз к центру груди, заставляя кончики пальцев подрагивать.

Моя рука, сжимающая телефон, безвольно повисла. Я тонула. Задыхалась. Мысль о том, что надо сделать фото, мелькнула на краю сознания, жалкая и блёклая, как старая лампочка.

Едва вспомнила, зачем мы здесь.

Дрожащими пальцами нащупала кнопку, делая серию снимков. Вспышка озарила наши лица. Только тогда он, казалось, нехотя, оторвался от моих губ. Но не отпустил. Мои губы горели, ноги подкашивались. Я смотрела на него снизу вверх, пытаясь отдышаться.

Евгений провёл большим пальцем по моей нижней губе, стирая следы помады. Его дыхание было прерывистым, но взгляд острым и ясным.

– Если уж использовать меня как оружие, – проговорил мужчина хрипловатым шёпотом, склоняясь к моему уху и обжигая кожу дыханием, – то по полной.

Я всё ещё стояла, прижатая к нему, чувствуя бешеный стук его сердца, эхом отдающийся в моей груди. Что это было? Просила фото, а получила... землетрясение.

– Спасибо, – пролепетала, пытаясь вернуть себе вертикальное положение и самообладание.

– Не за что, – он резко разжал руки, отступая на шаг, и поправил галстук. Жест был настолько будничным, словно он не целовал только что свою секретаршу до потери пульса, а обсуждал квартальный отчёт. – Рад, что пригодился. Надеюсь, месть удастся.

Кивнула, сжимая в руке телефон с компроматом на саму себя и, кажется, на собственное сердце. Мне нужно было бежать отсюда, пока мои колени окончательно не превратились в желе.

– Я... пойду, приготовлю документы для Токио, – сказала, пятясь к двери.

– Да, иди, – кивнул Евгений, уже глядя в монитор ноутбука, словно меня не существовало. – И да, Ульяна...

Я замерла у двери.

– Зайди ко мне в конце дня. Нам нужно будет обсудить твой новый договор.

Нахмурилась:

– Новый договор?

Он поднял глаза.

– Да. Твои трудовые обязанности расширяются.

Дверь за мной закрылась. Руки тряслись. Я посмотрела на экран телефона. Фото было идеальным. Слишком идеальным.

Антон, когда увидит это, взвоет. Но стоило мне взглянуть на изображение, где властный мужчина сжимает меня в объятиях, как щёки снова покраснели.

Из кабинета донёсся приглушённый, низкий голос Евгения, говорящего по телефону:

– ...да, подготовь новый контракт. Да, на мисс Корсак. И внеси в пункт с особыми условиями... брак.

Земля ушла у меня из-под ног. Я застыла истуканом, боясь дышать.

Что?!

Глава 2

Глава 2

Глава 2

Ульяна.

До конца рабочего дня я держалась исключительно на профессиональном автопилоте и остатках гордости. Но всё это время в моей голове крутилась только одна фраза.

«Внеси в пункт с особыми условиями... свадьбу.»

Прокручивала её снова и снова, как заезженную пластинку.

Свадьба.

На мисс Корсак.

То есть на мне.

– Бред, – прошептала, уставившись в монитор и невидящим взглядом скользя по графам квартального бюджета.

Может, мне послышалось? Может, в том конце коридора стояла другая Корсак? Или он говорил не о браке, а о «браке продукции», например? Да, точно! Производственный брак! Пункт об ответственности за бракованные макеты терминала, вот что он имел в виду!

Я уцепилась за это объяснение, как за спасательный круг. Ульяна, ты гений самообмана. Сколько работаешь с Велесовым и до сих пор не выучила: этот мужчина никогда не говорит двусмысленностей, если дело касается бизнеса. А «свадьба» – это не бизнес.

Это безумие.

Но всё равно, сидя за своим столом в приёмной, раз за разом прокручивала в голове наш утренний разговор. Точнее, его финал. «Твои трудовые обязанности расширяются». Расширяются! Ха!

Покосилась на своё отражение в тёмном экране выключенного монитора. Шатенка с голубыми глазами, сейчас похожими на два перепуганных блюдца. Белая блузка, юбка-карандаш, идеальный пучок на затылке. Образец секретарской невозмутимости. Только вот кончики пальцев до сих пор слегка подрагивали при воспоминании о том поцелуе.

Нет, это просто смешно. Он – миллиардер, владелец «Велесов-Групп», человек, чьё рукопожатие стоит дороже моей годовой зарплаты. А я – его секретарь, пусть и хороший. С моим-то везением – сначала парень-изменщик, потом попугай-шпион, теперь босс-самодур... Нет, определённо, я ослышалась.

В шесть часов вечера, когда последний сотрудник покинул приёмную, а стрелка часов неумолимо приблизилась к цифре семь, дверь кабинета распахнулась.

– Ульяна, зайди, – раздался его голос.

Глубоко