Тег #Противостояние - Ник Тарасов
— Слушай…
— Слушаю.
— Хочу, чтобы ты вместе с Леви занялся защитой «Медиа72» и «Вместе». Не только тем, чтобы все работало, как сейчас. Мне нужна полноценная проверка, где нас можно ударить и что можно усилить заранее. Вполне легально и прозрачно.
Он немного помолчал.
— Леви и так с тобой, а я занят в других проектах… Дай подумать.
— За дополнительную работу будете получать дополнительные деньги. Щедро, ты меня знаешь. Твои упущенные проекты окупятся.
— Я обмозгую, с братом вместе прикину, что да как. По объёму и стоимости сообщу тебе позже — завтра в первой половине дня. Ок?
— Договорились.
Я положила трубку.
Завтра с самого утра ещё и нужно будет провести отдельный разговор с Олесей и Светой. Никаких подозрительных вложений в письмах. Никаких неизвестных программ. Рассказать им про фишинг. Никаких паролей по телефону. Я уже говорила раньше вскользь, но теперь нужно более предметно их проинструктировать. Пусть лучше десять раз перестрахуются, чем один раз помогут кому-нибудь открыть дверь изнутри.
Противостояние, очевидно, перестало быть холодным.
Глава 2
Артём
Во время и после истории с Dornet Тарханов не стал делать вид, будто ничего не произошло.
Он звонил несколько раз. Всегда спокойно, всегда предельно вежливо, но настойчиво. Каждый разговор сводился к одному и тому же: когда мы сможем закончить беседу. Я прекрасно понимал, что дело не в его личном любопытстве. Где-то в Екатеринбурге сидел Аркадий Мезенцев и требовательно ждал ответа. А Тарханову, судя по всему, очень не хотелось сообщать ему, что переговоры снова откладываются.
Когда наконец вся эта история с атакой немного улеглась, я сам ему перезвонил. Договорились встретиться там же, где и в прошлый раз. Он уже сидел за тем самым столиком. Дежавю.
— Рад, что удалось выбраться, Артём.
Я молча кивнул и уставше опустился напротив. Да уж… Если бы не Паша, я бы вообще не представлял, как все это разгребать в одиночку.
Тарханов внимательно посмотрел на меня.
— Я знаю, у вас были серьезные проблемы с мессенджером.
— Ага, было такое.
— Надеюсь, ничего критичного?
— Уже нет. Ситуацию удалось стабилизировать. Основную атаку отбили, сервис работает в штатном режиме. Остальное — вопрос времени. Репутация наша сильна, несмотря на все штормы.
Он понимающе кивнул.
— Неприятная история.
— Не то слово.
— А есть предположение, кому это могло быть нужно?
Я внимательно посмотрел на него в течение нескольких секунд.
— Нет. А у вас?
— А у меня-то откуда? Или вы на что-то намекаете своим вопросом? Мы такими методами дела не ведём.
Ага. А ваши методы по попыткам переманивания сотрудников и клиентов через бабки — это прям святейшие методы. Я ничего ему не стал говорить про Вершинину.
Официант поставил перед нами чашки с кофе и сразу удалился. Несколько секунд мы помолчали, попивая кофе.
Потом Тарханов аккуратно положил ладони и всё тот же проект соглашения на стол. Я ещё раз пробежался по нему, хотя, уже знал, что меня интересовало. Ознакомился подробно ранее.
— Итак… вернемся к тому месту, на котором нас прервали неприятные обстоятельства?
— Давайте.
— Что там у вас было за «мелкие уточнения»?
— Да. Я сейчас работаю как индивидуальный предприниматель. Предмет сделки какой? Восемнадцать процентов чего именно вы собираетесь купить? Надо конкретно проговорить, чтобы понять.
Тарханов едва заметно улыбнулся.
— Это как раз решается довольно просто. Сначала создается общество. Наши юристы полностью сопровождают регистрацию. Затем в него передаются все активы, связанные с проектом. После этого Мезенцев приобретает восемнадцать процентов долей общества.
Ответ последовал мгновенно. Значит, вопрос он действительно ожидал.
— Какие именно активы?
— Все, что имеет отношение к бизнесу. Программный код, доменные имена, товарный знак, оборудование, действующие договоры, исключительные права… Одним словом, всё, на чем сегодня держится Dornet.
Я кивнул. Вот оно.
Сейчас у Мезенцева нет предмета покупки.
Есть предприниматель по фамилии Дорохов, у которого в голове код, в сейфе документы, а в кармане ключи от офиса. Пока все существует именно так, никаких восемнадцати процентов продать невозможно. Нельзя купить часть человека.
Но стоит создать общество — и появляется юридическая оболочка. У нее возникают участники, доли, органы управления, порядок принятия решений. Появляется объект, который можно оценить, купить, продать, разделить между собственниками.
Получалось интересно.
Чтобы продать восемнадцать процентов, я сначала должен собственными руками собрать конструкцию, внутри которой эти восемнадцать процентов вообще смогут существовать.
Вообще-то общество я же и сам собирался создавать. Где-нибудь ближе к девятому или десятому году. Под крупные корпоративные контракты, под государственные тендеры, под банковское финансирование. Когда бизнес до этого дорастет и станет понятно, зачем усложнять структуру.
Но сейчас мне предлагали сделать это значительно раньше. И совсем не по моей инициативе.
— Регистрацией, значит, будут заниматься ваши юристы?
— Да.
— За мой счет?
— Нет. Это часть сделки.
Я кивнул.
— Если общество учреждаю только я, документы готовите тоже вы?
— Разумеется.
— Какие именно?
Вопрос явно застал его врасплох.
— Стандартный комплект. Решение единственного учредителя, устав, регистрация общества. После входа инвестора — необходимые изменения в корпоративных документах.
Вот теперь звучало правильно. Я мысленно поставил галочку. Человек понимал, о чем говорил.
— Хорошо.
Я сделал небольшую паузу.
— Мелочь вторая. У меня есть партнер.
Тарханов поднял глаза.
— Китаев Денис Александрович?
— Он самый.
— Насколько я понимаю, технический директор?
— Да.
— Какая доля ему принадлежит?
Я несколько секунд молчал.
— Пока юридически никакая.
Он удивился.
— Тогда в чем вопрос?
— Мы договорились еще зимой. На словах. Я обещал ему долю, когда будем оформлять компанию.
Тарханов молча сделал краткую пометку карандашом.
— Тогда это необходимо урегулировать до закрытия сделки.
— Каким образом?
— Очень просто. Сначала определяетесь между собой, какую долю получает Китаев. Затем учреждается общество уже с учетом этих договоренностей. После этого в капитал входит инвестор.
Я внимательно посмотрел на него. Звучало красиво. Даже слишком красиво.
Я прекрасно понимал, что сейчас он говорит исключительно с позиции Мезенцева. Для него главное — получить прозрачную структуру собственности еще до подписания сделки. Чтобы после входа инвестора никто внезапно не заявил: «А вообще-то мне здесь тоже обещали десять процентов.»
Но внутри меня уже крутилась совсем другая мысль. У индивидуального предпринимателя не бывает долей. Юридически Киту сейчас не принадлежало ничего. Только мое слово. И он поверил этому слову.
Теперь же правила игры потенциально могли измениться. Появлялось общество, появлялись документы, появлялись юристы. И впервые вопрос будущей доли Кита переставал быть исключительно нашим личным разговором. Он становился частью крупной сделки.
— Мелочь третья.
Я перевернул лист с проектом соглашения.
— Вот этот пункт.
Тарханов взглянул на документ.
— Ограничение по
