Тыквы вянут - где жених? - Эва Морей

- Верно. После праздника урожая.

- А если я его продам? До праздника урожая, естественно, - я закусила губу, осознавая в какую дырку деревенского туалета угодила.

Он пролистал бумаги и тихо хмыкнул.

- Отдельным пунктом: поле не подлежит отчуждению до истечения указанного срока. Ваша бабушка была очень… обстоятельна. – Севастьян Ильич сложил листки друг на друга и снова выжидательно уставился на меня.

Я на секунду позволила себе представить, как встаю, ухожу, покупаю билет на ближайший поезд и оставляю дом, поле и все связанные с ним магические капризы. Пусть они сами тут с этим разбираются. Но тут же вспомнила, как бабушка умела заставить меня доесть кашу даже через закрытую дверь комнаты – а значит, шансов сбежать без последствий было примерно ноль.

К тому же любовь и уважение к бабушке не позволили бы мне так поступить. Даже после её смерти.

- Ла-а-адно, - сказала я вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. - Значит, у меня есть тыквенное поле, дом и необходимость найти мужика. В глухой деревне. Прекрасное наследство. Просто мечта.

Дом встретил меня скрипом половиц и душистым ароматом сушёных трав. Всё это было таким знакомым, что на секунду показалось, будто из кухни вот-вот выйдет бабушка. Я сгрузила сумку у входа и первым делом отправилась искать чайник -потому что после такого дня, мне отчаянно требовалась чашечка чая. Лучше бы с фирменной бабушкиной настойкой.

Чайник на плите оказался старым, медным, с красивым фигурным носиком. Я потянулась поставить его на огонь, и тут он заговорил.

- Ну наконец-то добралась.

Я выронила чайник обратно на конфорку и взвизгнула, отпрянув от плиты.

- Тёмные боги! Да что происходит! – я с трудом поймала равновесие, едва не упав на свою пятую точку – Ты… разговариваешь?

- Моя сообразительная девочка. – Довольно проскрипел чайник голосом бабушки - Могла бы, кстати, приехать и пораньше. Я тут третий день кипячусь без дела.

Я медленно опустилась на табуретку, неверяще уставившись на медный агрегат. Ох, богиня. Неужели, я так сильно скучаю, что совершенно слетела с катушек?

- Бабушка? – тихо проговорила я.

- А кто же ещё. – буркнули из чайника.

Я потёрла лицо руками, чувствуя, как день, который и без того с трудом укладывался в голове, окончательно слетает с тормозов.

- Я не понимаю, что происходит… - медленно проговорила я – Я уехала много лет назад. Ты этого хотела. А потом…Что за условие в твоём завещании? Зачем это?

Чайник фыркнул – звук получился на редкость самодовольным для предмета кухонной утвари.

- Зачем, зачем…Затем! – чайник на секунду замолк, будто нервно подрагивая на плите - Не успела я, Марточка. Дар должна была передать, да после матушки твоей не хотелось тебя подталкивать. Думала погуляешь и сама придёшь. А ты не пришла. А теперь то выбора нет у тебя. Да и чего ты в свои двадцать три всё в девках ходишь? Пора тебе уже мужичину познать.

- Ба! – взвилась я, чувствуя, как щёки опаляет стыдливый румянец – Да откуда ты знаешь вообще! Может уже и не хожу. И вообще это шантаж, бабушка! И тирания!

- И что ж? Не ходишь? – заинтересовано проскрипел чайник.

Я стыдливо потупила глаза. С личной жизнью у меня совсем не складывалось. Да я и не стремилась. Мне, вроде как, и одной было хорошо.

- То-то же – удовлетворённо заключил чайник – Если бы не ходила, уже б ко мне пришла. У ведьм-то Дар как раз после мужчины и раскрывается. А ты выучилась непонятно на кого! Вот и не знаешь ничегошеньки про Дар свой. Ох, Марточка, не надо было оберегать -то тебя…Ладно, иди посмотри на поле. Оно, между прочим, тебя заждалось куда больше, чем я.

Я медленно отодвинула занавески на окне - в сгущающихся сумерках, темнело тыквенное поле. Ровные ряды с тёмными круглыми силуэтами уходили к самому лесу. В отсутствии дневного света представшая картина выглядела тревожно, вызывая у меня колкие мурашки по спине. Где-то у самой границы леса мне на секунду почудилось движение – будто что-то круглое целеустремлённо катилось в сторону дома.

Я быстро отпрянула от окна. Нет уж, спасибо. На сегодня с меня достаточно. Договорю с чайником и баиньки. По полям в полуночи гулять не пойду.

Глава 2. Протекающее поле.

Глава 2. Протекающее поле.

Утро встретило меня солнцем прямо в лицо и издевательски бодрым щебетанием птиц за окном. Я лежала в бабушкиной кровати и пыталась уложить в голове события вчерашнего дня.

Но справиться с этим сложным заданием я не успела - из кухни послышался характерный звон крышки. Моя любимая бабушка в чайнике явно нетерпеливо ожидала меня на кухне.

- Марта, ну нельзя же быть такой лежебокой! – заявил он, стоило мне войти на кухню – Поле вчера не посмотрела, теперь лежишь подушку давишь.

- Доброе утро тебе тоже, - пробормотала я, наливая воду мимо чашки, потому что взгляд предательски косился на говорящий предмет посуды.

- Иди давай к тыквам! Чай тебе делать не буду, пока в курс дела не войдёшь! – бабушка была настроена решительно. Её решительность, как и при жизни, граничила с воинственностью.

Но под этим бурчанием, я уловила совершенно неожиданные нотки тревоги. Я оставила чашку подальше и вышла на крыльцо. Вчера в сумерках я толком ничего не разглядела - только ровные ряды смутных овальных силуэтов, уходящие к лесу. При свете дня, всё выглядело весьма удручающе.

Тыквы, ещё вчера блестевшие своими боками, сегодня выглядели выцветшими, их ботва пожухла. То тут, то там виднелись неестественно сморщенные плоды, сжавшиеся до размера женского кулачка. Я спустилась с крыльца и пошла вдоль первого ряда, чувствуя, как внутри разрастается неприятное, липкое чувство паники.

- Это нормально? - крикнула я в сторону дома, хотя чайник вряд ли мог услышать меня отсюда. – Может ночью были заморозки? Да и ведь осень на дворе. Растения вроде как должны увядать осенью, да? Это же естественный порядок вещей. Только вот раньше такого не было… - я уже бурчала себе под нос.

Ответа не последовало. Это было красноречивее любого ответа.

Я присела на корточки у ближайшей тыквы – плод был практически серым – и осторожно тронула ботву. Та рассыпалась под пальцами сухой трухой.

- Так, - сказала я себе вслух. - Без паники. Ну подумаешь, тыквы повянут.