Тыквы вянут - где жених? - Эва Морей

В следующем году вырастут новые. Да и вообще, кому вообще нужны тыквы в таком количестве?

- Не вырастут и очень даже нужны, - раздался голос откуда-то из-за спины.

От неожиданности я подпрыгнула так, что чуть не упала прямо на многострадальную тыкву.

Прямо передо мной стояла Дуся – соседка, которую я смутно помнила из детства. Хоть она и изменилась, набрав пару лишних килограмм и полюбив яркие шали, но лицо оставалось знакомым. В руках соседка держала корзину, накрытую полотенцем. Воздух наполнился ароматом свежей выпечки.

- Дуся? – неуверенно спросила я.

- Она самая, - женщина расплылась в улыбке и уверенно подошла ближе, протягивая мне руку. - А ты выросла-то как, Марточка! Последний раз я тебя ещё вот такусенькой видала. – Она махнула рукой на уровне колена.

Я смерила её скептическим взглядом. Вообще-то, я уехала от бабушки в одиннадцать лет, так что это явно было художественным преувеличением.

- Спасибо, - на автомате ответила я, всё ещё не в силах оторвать взгляд от серой ботвы. - Дуся, вы не знаете, что тут… происходит?

Женщина посерьёзнела, насколько это вообще было возможно для человека с таким добродушным лицом.

- Что ж Аграфёна-то не рассказала тебе! – Дуся схватила меня за руку, помогая встать.

Не знаю, откуда у женщины её возраста было столько силы, но я буквально взлетела вверх, снова оказавшись на ногах.

- Поле чувствует, что хранительницы нет. Протекает оно, Марточка. – совершенно серьёзно заявила Дуся.

- Протекает, - эхом повторила я. – Да как поле может протечь-то? Это ж земля…

- Мы с бабкой твоей дружили. Делилась она со мной своим бременем. Точнее, поделиться им она могла только с тобой, но разговаривали мы много. Душу ей облегчить надо было. – Дуся огляделась вокруг, показывая рукой на поле – Поле это не просто грядки, дитятко. Это заслонка между мирами, испокон веку так повелось. Пока хранительница есть – крепкая, при Даре – заслонка держится. А как хранительницы не станет, начинает течь помаленьку. Тыквы гнить начинают, мелкая нечисть лезет, у коровы вон рожки не те вырастают…

- Стоп. - Я подняла руку. – Тыквы это…вроде как пробки? Между мирами? Какая корова?

Автоматная очередь вопросов совершенно не смутила Дусю.

- У Лукиной. Да это ладно, не страшно! Страшно - ежели совсем прорвёт. Хранительница полю нужна к сроку.

- К Празднику Урожая? - мрачно уточнила я, вспоминая вчерашний сеанс нотариуса.

- Ну, а то! Всё, значит, знаешь уже.

- Знаю, - мрачно кивнула я.

Это что ж такое получается? Теперь моя успешная личная жизнь – залог межмирового спокойствия. Не такой судьбы я хотела, не такой славы. Марта Полынова – великая героиня, спасшая мир от нечисти, найдя себе мужика! Позор-то какой…

- Дуся, а если я не найду… ну… мужчину. Что тогда?

Дуся задумчиво пожевала губы.

- Не было такого ещё, Марточка. Может бурьяном поле зарастёт, а может заполонят чудища с изнанки наш мир. Никому достоверно не ведомо. – философски начала рассуждать Дуся.

Дуся мельком взглянула на меня и, видимо заметив, что мне дурно, резко оживилась и попыталась сменить тему.

- Да ты не переживай так, пирожки вот возьми. С капустой. – она сунула мне в руки пирожок из корзинки – На голодный желудок хуже думается.

Я машинально взяла гостинец, хотя аппетит был на нуле. Тут судьба мира решается! Наверно…

- Спасибо, - сказала я. - Честно говоря, я надеялась, что справлюсь как-то… по-другому. Не через поиск мужчины за пару недель.

- А ты попробуй для начала Дар свой оживить, - практично ответила Дуся. — Аграфёна Ивановна ведьмой сильной была, может и твоего Дара хватит?

- Моего? - Я невольно хмыкнула. – Это вряд ли. В последний раз у меня вместо сонного зелья получилось средство от запора. Оно почему-то у меня выходит чаще всего…

На последних словах голос мой стал тише. Я привыкла стыдиться этого и отгораживаться от своего Дара, нигде о нём не заявляя. А теперь-то выходит, что может всё нормально с моим Даром. Не раскрылся он просто.

Дуся посмотрела на меня с жалость, и уже открыла рот, явно чтобы выдать ещё один совет – но не успела.

С той стороны поля, где кусты переходили в редкий лесок, послышался треск ломающихся веток, глухой удар и короткое ругательство, а следом громкий хруст.

- А, - флегматично произнесла Дуся, ничуть не удивившись. - Никак гость к нам.

В этот самый момент из кустов буквально вывалился мужчина. Он с размаху упал на рыхлую землю, чудом не расплющив одну из тыкв. Однако, через секунду он с максимально достойным видом снова встал на две ноги. На его лице застыло выражение полного интеллектуального превосходства.

Как-будто это не он только что растянулся во весь рост между грядок. Общий вид портил ещё и явно повидавший виды тёмный плащ, теперь заляпанный грязью. В его густых кудрявых волосах застряла ботва.

Он посмотрел прямо на меня - и я поймала себя на мысли, что для человека, героически проигравшего битву с тыквенной грядкой, выглядит он раздражающе неплохо.

- У вас тут тыквы под ноги прыгают, - сказал он, отряхивая рукав от грязи.

Я опустила взгляд к его ногам. У его ног, покачиваясь после удара, лежала знакомая тыквища. Она откатилась от него на полметра. Я подозрительно прищурилась: очень уж осознанно выглядит этот оранжевый плод.

- Да…знакомая тыква, - зачем-то сказала я вслух. – Она преследует меня со вчерашнего дня.

- Немудрено, - пробормотал незнакомец, подойдя ко мне на расстояние вытянутой руки – Судя по всему, только у неё остались силы на побег.

Я моргнула.

- Простите? – я удивлённо посмотрела на мужчину, оказавшимся выше меня примерно на голову.

- Поле течёт, - серьёзно сказал мужчина, сверкая своими серыми глазами - Причём давно. Судя по состоянию ботвы – не меньше суток. У вас, - он окинул взглядом ряды увядающих тыкв, - максимум неделя, прежде чем изнанка прорвётся наружу. А может и меньше.

Дуся за моей спиной довольно кивнула с видом истинного эксперта по протекающим полям.

- А вы кто? — поинтересовалась я.

Мужчина с достоинством склонил голову.

- Кайлен, - представился он. - Можно просто Кай.

Он окинул взглядом поле. В его глазах мелькнула грусть.

- Я охотник на нечисть. Слышал, у вас тут неприятности.

- У меня тут… - я на секунду замялась,