Пряник для Кнута - Ольга Ивановна Коротаева
– Так в чём дело? – заломив руки, стонет Оля. – Он тебя хочет, ты его обожаешь. Чего время терять?
– У тебя всё просто, – укоряет её Софа и гладит меня по руке. – Разве не понимаешь, почему Аделине плохо?
– Не понимаю! – подтверждает она.
Я смотрю на неё и спокойно поясняю:
– Клим разозлился на себя за то, что не сдержался и поцеловал меня. Подумал, что воспользовался служебным положением и даже попросил меня пожаловаться на него за сексуальные домогательства.
– Но ты же его любишь! – разводит руками Оля. – Почему вы ещё не в одной постели?!
– Потому что он не любит меня, – отвечаю я и прикусываю нижнюю губу, чтобы не разреветься. Переждав порыв, тихо продолжаю: – Думаю, я напомнила ему любимую бабушку. Она была полной. И немного сестру, мы с ней похожи манерой себя держать. Кнут проникся ко мне симпатией, поэтому ему было так плохо, когда он поцеловал меня.
– Ну да, – понимающе кивает Амина. – Он ощутил вину и перед бабушкой, и перед тобой.
– Да почему вы всё так усложняете?! – не выдерживает Оля и, махнув на нас, уходит.
– Не обращай внимания, – примирительно шепчет Софа. – Ты же её знаешь.
Киваю.
Знаю. Поэтому думаю, что в словах подруги есть доля правды. Я действительно всё усложняю, но какой у меня есть выбор? За месяц я даже издалека на Кнута посмотреть не смогла, прокурор явно избегает меня. Должно быть, ему стыдно, когда на меня смотрит.
А я не хочу, чтобы мой любимый человек был несчастен.
Поэтому мне ничего не остаётся, как работать, терпеть шуточки, наслаждаться минутами в обществе подруг и…
Гадать, кто же рассказал всем правду о нас с Климом.
Глава 25
Глава 25
Не выдержав, оставляю архивные бумаги и бегу к залу суда, чтобы хоть через щёлку посмотреть на Клима. Делаю вид, что принесла бумаги и замираю у приоткрытой двери. Охранник кивает мне и продолжает внимательно поглядывать на шумных посетителей.
Процесс действительно очень любопытный. Жена поймала мужа на измене, но вместо скандала начала тайно наблюдать за любовниками и записывать их встречи, а видео рассылать деловым партнёрам супруга.
Когда всё открылось, она получила иск о вреде деловой репутации, распространении личной информации и, что хуже, материалов для взрослых. Из жертвы женщина превратилась в преступницу, и ей грозил настоящий срок.
Но самое интересное, что когда в процесс вмешался Кнут, он выдвинул обвинение… мужу!
– Повторная экспертиза видео показала, – ледяным тоном сообщает он, – что участники действия в кадре неоднократно смотрели в объектив, чтобы убедиться, что камера работает.
– Актёры из них такие же никудышные, как заговорщики, – слышу знакомый голос.
Обернувшись, радуюсь встрече с помощником прокурора.
– Александр!
А Клим продолжает:
– Организация обанкротилась не потому, что партнёры учредителя разорвали сделки из-за разосланного видео. Имела место крупная растрата, которую директор и его секретарша попытались скрыть за скандалом, а заодно ложно обвинить супругу, которая долгое время не соглашалась на развод…
Я бы и ему радовалась, вот только в отличие от Александра Клим не присутствует в зале, а ведёт онлайн-трансляцию. Мне это навевает воспоминания, от которых тепло и грустно, а губы подрагивают в улыбке.
Так и представляю, что Кнут, который на экране выглядит собранным и подтянутым, при белой рубашке и сдержанном галстуке, за кадром показывает всем присутствующими загипсованные средние пальцы, а на труселях его яркими пятнышками выделяются весёлые пряники.
Процесс завершается, и работница суда отключает трансляцию с большого экрана. Я прощаюсь с Александром и, заметив в зале Софию, иду к ней, чтобы обсудить процесс. Путь мой проходит как раз мимо стола, на котором стоит ноутбук.
Краем глаза замечаю, что картинка там всё ещё движется, хотя большой экран отключён, и замираю за спиной сидящей женщины. Вспоминаю своё первое появление здесь и понимаю, что как раз эта дама помогла Кирову раздуть панику и сорвать процесс.
Кнут ослабляет галстук и передвигает бумаги. Его руки уже свободны и от гипса, который сняли ещё при мне, и от накладок. У меня душа радуется, что Клим здоров, хочется смотреть на него и смотреть. Продлить этот миг хоть на чуть-чуть…
И тут у женщины звонит телефон, и она, вынув наушник, прижимает к уху сотовый.
– Да, мам. – Некоторое время молчит, а потом вдруг ласково прикасается к экрану монитора, очерчивая лицо Кнута. – Не волнуйся! Я забронирую ресторан и напишу адрес Ульяне Михайловне. Всё будет выглядеть как случайная встреча.
И тут у меня сходятся концы с концами. Эта женщина и есть та самая дочь подруги, на которой Ульяна Михайловна мечтает женить сына? Змея, подслушивающая чужие разговоры, пользуясь тем, что Кнут доверяет ей и считает, будто трансляция выключена.
Вот кто рассказал всем, что я фиктивная невеста Кнута!
Так хочется вцепиться ей в волосы, но лишь задеваю её стул бедром. Так, что женщину качает вперёд, и она утыкается носом в край открытого ноутбука. Сбивает его, и тот с размаху летит на пол!
– А-а-а! – хватаясь за лицо, кричит женщина и смотрит на меня с ненавистью. – Ты мне нос разбила!
– Прошу прощения, я не нарочно, – отвечаю спокойно и показываю на проход. – Тут мало места.
– Жирная корова! – глядя на окровавленные пальцы, едва не плачет она.
– Приложите лёд, – советую я и спешу к подруге.
Вокруг пострадавшей собираются сочувствующие, а Софа удивлённо смотрит на меня.
– Почему у тебя на лице такое удовлетворение, будто ты поймала преступника и сдала его полиции?
– Поймала, – киваю я. – Но ещё не сдала. Помоги мне в этом!
Глава 26
Глава 26
Мы сидим в кафе, и подруги слушают мою исповедь, приоткрыв рты.
– Вот это история, – смахивая слезу, шепчет Софа. – Достойна экранизации в Голливуде!
– Наши лучше снимут, – отмахивается Оля и хватает меня за руки. – Вот же змея подколодная! Поверить не могу, что она не отключила трансляцию, а подслушивала ваш разговор.
– А Клим куда смотрел? – возмущается Амина.
– Знамо куда, – хихикает Оля и кивает на мою грудь. – Утонул
