Большая Ягодка для Генерала - Ольга Дашкова
– Я люблю тебя, – тихо сказал в пустоту кухни. – Просто люблю. Вот и все.
Слова прозвучали неожиданно правильно и честно.
В дверь постучали. Я вскочил так резко, что чуть не опрокинул стул.
Рая вошла, и у меня внутри все перевернулось. Новый нежно-голубой сарафан с мелкими белыми цветочками сидел на ней потрясающе. Волосы распущены, глаза сияют, на губах легкая улыбка. Красивая. До дрожи, до боли красивая.
– Ого, – сказала она, оглядывая накрытый стол. – А я думала, мы просто чаю попьем...
– Садись, пожалуйста, – мой голос предательски сел.
Мы ужинали, я почти не чувствовал вкуса еды. Все время смотрел на нее и искал подходящий момент. В какой-то миг понял, что, если сейчас не скажу – потом уже не решусь. Встал, подошел к ней и опустился на одно колено прямо посреди кухни.
Раиса замерла с вилкой в руке, глаза стали огромными.
– Иван... ты что делаешь?
Я достал коробочку. Руки дрожали так, что я едва не уронил ее.
– Раиса Захаровна. Я всю жизнь командовал людьми, держал границы, строил порядок. А потом ты ворвалась в мою жизнь со своими гусями, пирогами и этим своим несносным характером и разнесла все к чертям. И я... я благодарен тебе за это. Я люблю тебя. По-настоящему. Глупо, поздно, сильно и навсегда. Выходи за меня замуж.
Она смотрела на меня, и в ее глазах медленно собирались слезы.
– Ты серьезно? – прошептала она дрожащим голосом.
– Серьезнее некуда, любимая.
Рая закрыла лицо руками на секунду, потом опустила их. По щекам текли слезы, но она улыбалась – так светло и счастливо, что у меня перехватило дыхание.
– Да, – сказала она тихо, а потом громче, срывающимся голосом: – Да! Конечно, да, мой любимый драчливый генерал!
Я поднялся, надел ей кольцо на палец дрожащими руками и поцеловал – крепко, отчаянно, счастливо. Она обхватила меня за шею, засмеялась сквозь слезы и прижалась всем телом.
– Я думала, ты никогда этого не скажешь...
– Я и сам думал, что не хватит смелости.
Мы не доели ужин. Перешли в спальню и любили друг друга медленно, нежно, глубоко. Без спешки, без привычных шуток про «физиологию». Я шептал ей «люблю тебя» снова и снова, целуя каждый сантиметр тела, а она каждый шрам на моем.
Это было не просто желание – это было настоящее единение. Ночью мы лежали обнявшись, когда в дверь дома раздался громкий, уверенный стук.
Мы оба замерли.
– Кто это может быть в два часа ночи? – прошептала Рая.
– Не знаю. Лежи здесь, – надел брюки и пошел к двери. Стук повторился.
– Пап! Открывай, я знаю, что ты не спишь!
Димка. Твою же мать... Я быстро вернулся в спальню. Рая уже сидела на кровати с круглыми от ужаса глазами.
– Это твой сын?! – спросила громким шепотом.
– Да. Приехал раньше срока.
– Иван, я не могу так знакомиться! Полуголая, растрепанная, господи, какой ужас! Нет, нет, не так должно быть!
Она вскочила, схватила свой сарафан, начала быстро натягивать на себя, вышло наизнанку, метнулась к окну.
– Раиса, ты что творишь?!
– Вылезаю! – прошипела она, уже закидывая ногу на подоконник. – Не хочу, чтобы первое впечатление у твоего сына было «папина новая женщина вылезает из окна после секса». А он мальчик взрослый, он все поймет!
Я еле сдержал смех, подошел и помог ей перелезть. Она спрыгнула в траву грациозно, как настоящая диверсантка, и погрозила мне кулаком.
– Завтра все объяснишь! И про кольцо тоже! – шепнула она и исчезла в темноте в сторону своего дома.
Я постоял секунду, качая головой, потом глубоко вздохнул и пошел открывать дверь сыну.
Димка стоял на крыльце с большим рюкзаком и широкой улыбкой.
– Привет, батя! Решил сделать сюрприз... А у тебя лицо какое-то странное. Не ждал?
Я обнял сына, прижал к себе крепко и похлопал по спине.
– Сюрприз удался, сынок. Только ты даже не представляешь, насколько.
Где-то за забором в темноте я услышал тихий, приглушенный смех Раи. И улыбнулся. Пусть все будет сложно. Главное – она теперь моя. Навсегда.
Глава 20 Рая
Глава 20 Рая
Кралась через свой участок, как диверсантка на чужой территории.
Сарафан надет наизнанку, обнаружила только у забора, переодеваться было некогда. Волосы растрепаны. На шее – то, что в июле не спрячешь ни под какой воротник, а воротников у меня отродясь не было.
В одной руке туфли, в другой – кольцо, которое я сняла с пальца и зажала в кулаке, потому что в темноте оно поблескивало с такой откровенностью, будто специально хотело быть замеченным.
– Только бы никто не увидел, – шептала. – Только бы...
Доска в заборе отвалилась с таким грохотом, будто за ней кто-то сидел и ждал. Я едва не нырнула носом в траву, выпрямилась, перелезла, выдохнула. Родной двор. Родное крыльцо. Я поставила ногу на первую ступеньку.
– А-а-а! – заорала я.
– А-а-а! – заорал силуэт на крыльце.
Антон в загоне поднял панику. Где-то залаяла чужая собака. Мы орали секунды три, потом оба замолчали и уставились друг на друга.
– Мама?!
– Вероника?!
Дочь стояла на крыльце с рюкзаком у ног, в джинсах и толстовке с надписью «Not Today» – и смотрела на меня с тем выражением, которое я знала с ее трех лет. Это было выражение человека, который уже все понял, но хочет послушать версию обвиняемого.
– Мам, – она оглядела меня с ног до головы, – ты где была?
– Купалась.
– В пруду?
– Да.
– Ночью?
– Там же мелко.
– Ну и что, жарко было.
– Голая?
– Да.
– И не мокрая?
– Вероника, много вопросов.
– В наизнанку надетом сарафане, – уточнила она.
Опустила взгляд, шов торчал снаружи с такой очевидностью, что дальнейшие объяснения теряли смысл.
– Никуша, – сказала, немедленно переходя в наступление, – а ты почему не предупредила?! Я бы встретила!
– Я звонила! Десять раз! Писала!
Телефон! Точно, он лежал все это время на столе у Ивана, после того как я сказала «да», как мы начали целоваться и перешли в спальню.
– Где-то потеряла его, наверное, в теплице, утром найду, – оправдание было сомнительное.
– Потеряла?
– Временно.
