В разводе. Лоскутное одеяло сердца - Лана Полякова
- Ты же лишила его отца!
Всё моё наносное спокойствие смело в момент, сгорело в пожаре обиды и злости. И я заговорила, зашипела, наступая на самодовольного самца, загнавшего меня в угол:
- Ты сам себя лишил отцовства! Не перекладывай на меня свои косяки, Крылов! Никто тебе пистолет к виску не приставлял и не заставлял запрыгивать на дочку заведующего кафедрой!
- Совсем тут от ревности рехнулась? – отступая, спросил бывший муж, глядя на меня с недоумением.
Я уже открыла рот, чтобы продолжить, но в этот момент что-то заставило меня перевести взгляд на сына, и весь мой запал сдулся, словно лопнувший воздушный шарик.
Антошка стоял и смотрел на нас таким взглядом, что мне захотелось провалиться сквозь землю от стыда!
Я посмотрела на оторопевшего Крылова и проговорила совсем иным, тихим и деловым тоном:
- Так! Всё! Скандалить будем потом! Мне нужно ребёнка обезопасить от неадекватного папаши, который закатывает прилюдные истерики посреди дороги!
- Мир-р-р-рос-с-с-слава! – прошипел обескураженный бывший муж, но я быстро перебила его, гася неминуемый скандал:
-Никит, давай ты остынешь, и мы поговорим спокойно позднее. Посмотри на Антошку, отец года! Он же на грани слёз! Остановись.
И добавила тихо и твёрдо, с откровенной просьбой в голосе:
- Пожалуйста!
Никита хлопнул ресницами, повернулся в сторону Антона, потом перевёл взгляд на меня, мельком оглядывая косящихся на нас прохожих, и проговорил:
- Илья отвезёт вас домой,
- Хорошо, – не стала я спорить.
Какая уже разница? Всё равно неизбежно сближение, а так я отвлеку Антошку в машине на всякие приборы. Надеюсь.
- И ты не будешь фыркать? – поднял бровь бывший муж.
- Нет. Не буду. Мне же не двадцать лет, – я пожала плечами и шагнула к сыну.
- Антош, сейчас дядя Илья Сергеевич нас прокатит на машине! И расскажет про все приборы на панели управления. Поехали?
Антошка заторможено махнул головой и, повернувшись к начальнику крыловской охраны, спросил:
- А за мороженым с нами заедешь?
- Всегда! – легко согласился улыбающийся мужчина.
К моему удивлению, на заднем сидении я обнаружила детское кресло, и злость снова обожгла желчью изнутри. Подготовились, сволочи! Но срываться на ни в чём не повинного охранника – полная дурость, и я сдержалась, кусая губы.
Крылов, слава всем святым, с нами не поехал.
Прежде чем тронуться с места сыну провели подробную экскурсию по автомобилю. Дали везде потрогать, нажать и пощупать. И, конечно же, бибикнуть.
В магазине мы с Антошкой дотошно выбирали самое лучшее мороженое, не торопясь и с удовольствием сравнивая разные вкусы. И когда, наконец-то выбрали, мне показалось, что продавщица выдохнула с облегчением. А Илья Сергеевич ничего так. Крепкий мужик. Держится молодцом! И с пониманием. Не стал лезть со своим кошельком впереди меня.
У нашего дома я замешкалась, и двери автомобиля мне открыл начальник Крыловской охраны сам. Подал руку и помог высадить Антошку.
А затем заговорил церемонным тоном, блестя весельем глаз:
- Мирослава Валерьевна, позвольте выразить вам моё уважение. Таким живым я давно не видел Никиту. Антоновича. И передайте, пожалуйста, Ольге Васильевне мои комплименты и бесконечное восхищение.
Илья Сергеевич, жестом фокусника извлёк откуда-то из-за спины огромный букет цветов и подал мне с улыбкой.
Я непонимающе уставилась на него.
- Это для вашей мамы, — посмеиваясь одними глазами, сказал мужчина и добавил, — от меня!
Глава 26
Глава 26
Я ввалилась в дом совершенно вымотанная и упала на пуф в коридоре, не в силах ни разуться, ни раздеться. Поездка в Кисловодск на ёлку казалась такой далёкой, будто случилась в прошлом году. И весёлые шарики, покачивающиеся сейчас под потолком, казались пришельцами из другой жизни. Счастливой и беззаботной жизни.
Мама, поглядывая на меня с тревогой, засуетилась с Антошкой и увела его в дом. А я прикрыла глаза и, откинув голову, покатала ей вправо-влево, словно мячиком по стене.
Может быть, я реально зря затеяла всё это «Люк, я твой отец» и нужно было ещё подождать? Или вообще не париться на эту тему?
Но я сама росла без отца. И хорошо помню, как писала Деду Морозу письма о том, что не нужно мне никаких подарков, пусть только папа вернётся домой. И такой судьбы сыну не хотела.
Но Крылов – это что-то
Во что он превратился за эти годы… мне было жутко представить, что он делал для этого с собой. Впрочем, пусть его жалеет его женщина. Моё дело сохранить свою семью.
- Что это? – спросила мама, с недоумением уставившись на букетище, который так и остался в моих руках.
- Это тебе передаёт своё восхищение и уважение начальник охраны Крылова, милейший Илья Сергеевич, по совместительству заменивший сопровождающего нашему Артёмке пока мы с Крыловым гавкались посреди дороги на виду всего города, – открыв глаза, чуть улыбнулась я, передавая цветы маме.
Мама смотрела на букет как на мину, бомбу замедленного действия.
- Что это значит? – спросила она.
- Думаю это признание твоей силы убеждения и скандализма, — хмыкнула я, разуваясь и снимая, наконец-то, куртку.
Мама покачала головой и пошла пристраивать цветы в комнату. Перед самой дверью она обернулась и спросила:
- Как вы поговорили?
Если этот прессинг можно назвать разговором, то я балерина Большого театра.
- Мам, как я и предполагала, Крылов собирается тащить Антошку в Москву, несмотря на потери. Буду ли я болтаться рядом на прицепчике, зависит от степени моего смирения. В общем, пока всё плохо и противопоставить нам этому танку нечего, – резюмировала наши с Крыловым бодания и прикрыла защипавшие глаза.
- Вот что. Давай-ка попьём чаю, поговорим с Антошей и пока подумаем, как быть, – решительно проговорила моя мамочка, разворачиваясь на кухню.
