Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин
И только во второй 20-минутке мы стали немного наращивать своё преимущество. Так к 30-ой минуте игры оно достигло 8-и очков — 59:67. Кстати, у нас сегодня солировал киевлянин Александр Сальников. Несколько матчей он провёл не лучшим образом, а на этой игре вдруг разбросался, набрав уже 26 очков. И конечно же Кондрашин держал Александра на паркете без замен, как впрочем и меня. Ведь игроки соперника ничего не могли противопоставить моему коронному дриблингу. А если «Хулиганы» начинали откровенно и по-хулигански грубить, то судья ставил меня на линию штрафных бросков, которые я исполнял с убийственной точностью. Ещё сегодня здорово выглядел Александр Белов и как это неудивительно — Володя Арзамасков.
А вот мои юные друзья, после вчерашнего разговора откровенно сникли. И Кондрашин в перерыве, почувствовав, что парни действуют без должной самоотдачи, наорал на них и со словами: «бараны, идиоты и скобари» оставил во второй половине матча сидеть на лавке. И в решающие мгновения, при счёте 76:84 за две минут до финального свистка, наша пятёрка выглядела так: центровой — Алжан Жармухамедов, тяжелый форвард — Александр Белов, лёгкий форвард — Александр Сальников, защитники — я и мой недруг Зяма.
Как это не прискорбно, но этого товарища я откровенно не переваривал. Но во время матча я больше думал о команде, а не о личных предпочтениях. И на 38-ой минуте матча, совершив красивый сольный проход в «краску», скинул мяч на совершенно открытого Арзамаскова, который притаился в правом углу площадки. И тот не менее красиво положил мяч с шести с половиной метров точно в баскетбольную корзину. 17-тысячный зал разочарованной выдохнул, счёт сделался — 76:86 в нашу пользу и главный тренер «Хузерс», Бобби Найт, попросил последний тайм-аут.
— Слушай, Майк, — пробубнил мне Саша Белов, пока мы шагали на скамейку запасных, — у нас есть к тебе серьёзный разговор, — Белов, как заговорщик, кивнул на Арзамаскова.
«И эти в Штаты намылились! — моментально догадался я. — Одним „поросятам“ вправил мозги, теперь ещё с этими „телятами“ придётся провести профилактическую беседу. Кстати, а что я могу сказать Белову, который уже свою Олимпиаду выиграл, как чемпионат Европы и чемпионат мира тоже? Видать с Беловым разговор будет посложнее, чем с пионерами».
— Слушаю, — тяжело вздохнул я и остановился на полдороги, чтобы наш секретный разговор не долетел до ушей Владимира Кондрашина.
— Сегодня в Блумингтон прилетел Билл Бертка, генеральный менеджер клуба «Нью-Орлеан Джаз», — затараторил Зяма. — Он прибыл специально, чтобы посмотреть на меня и Сашку. И он готов взять нас обоих, но при условии…
— Ну? Какое ещё условие? — нетерпеливо прошипел я.
— Что ты поедешь с нами третьим, — закончил Белов.
— Нам такие деньжищи предлагают, что мама не горюй, — затрещал Арзамасков. — На всю жизнь хватит.
— Подумать надо, — соврал я и поспешил на скамейку запасных, так как Кондрашин уже от удивления выпучил глаза, дабы сообщить нам, что мы — бараны, идиоты и скобари.
* * *Генеральный менеджер клуба «Нью-Орлеан Джаз» 48-летний Билл Бертка изначально мало верил в авантюру с приглашением советского игрока в свою команду. Однако он как опытный бизнесмен понимал, что такая шумиха пойдёт на пользу только что образованной молодой Нью-Орлеанской команде. Скандал — это двигатель торговли, примерно так полагал Бертка. Он конечно же связался с советским Спорткомитетом, послал несколько телеграмм, одну из которых адресовал лично Александру Белову в Ленинград. И даже получил от Белова ответ: «Благодарю вас за ваш выбор 29 мая. Сожалею, что не имею возможности принять ваше предложение». Наверное эти слова были сочинены в ЦК КПСС без участия самого баскетболиста.
И тут в Штаты с традиционной серией игр приехала сборная СССР. Билл Бертка посетил первый матч серии против Маркеттского университета и Александр Белов его там не впечатлил. Зато он пришёл в полный восторг от новых молодых звёзд советской команды. Особенно от игры 18-го номера, Михаила Юрьева. Поэтому после игры в Дейтоне Бертке при содействии знакомого переводчика удалось коротко переговорить с Беловым и его другом Арзамасоквым. Он им рассказал, что через Спорткомитет совершить переход в НБА просто нереально. Зато он в состоянии устроить им побег и устранить все правовые препоны, но при условии, что номер 18-ый сбежит вместе с ними.
Ещё сильнее Бертку впечатлил мачт против «Индианы Пейсерс». И сегодня, сидя в ложе для почётных гостей и наблюдая за игрой советской команды, он ждал ответа от Белова, Арзамаскова и Юрьева. Впрочем Арзамаскова он брал исключительно в нагрузку. Этот жадный до денег молодой человек нужен был только для того, чтобы переманить в свою команду двух остальных русских игроков.
— А этот номер 18-ый хорош, — сообщил ему генеральный менеджер «Филадельфии-76» Пэт Уильямс. — Я видел мачт против «Пейсерс», он там играючи набрал 40 очков.
— С его стабильным средним броском и достаточно хорошим дриблингом — он готовый игрок стартовой пятёрки любой команды НБА, — закивал головой Билл Бертка.
— Только всё это напрасные хлопоты, — хмыкнул 35-летний широколицый и улыбчивый Уильямс. — Советы своих игроков никуда не отпустят. Или у тебя, Билл, есть план похитрее советского? Ха-ха-ха!
В этот момент команды закончили бессмысленный при 10-очковом преимуществе сборной СССР тайм-аут и «Индианские Хулиганы» полетели отыгрываться. Только из-за спешки они запутались в защитных построениях советской команды и получили в ответ быстрый отрыв. На кольцо убежал как раз тот самый Юрьев, номер 18. Он весело пронёсся по площадке и перед самым кольцом показал красивый финт — прыжок с поворотом на 360 градусов, после которого мяч вонзился в корзину «Хузерс» сверху. Зрители одобрительно похлопали и стали покидать свои места. Ведь при счёте 76:88 игра потеряла всякий смысл. И в последующие секунды «Хулиганы» в ожидании свистка просто перебрасывали мяч друг другу.
— Был бы этот Юрьев нашим американским студентом, то за него развязалась бы неслаба драка, — захохотал весельчак Пэт Уильямс, когда раздался финальный свисток. — А сейчас получается как в детской загадке: «Висит груша, нельзя скушать». Ха-ха-ха!
— Разве только попробовать написать письмо товарищу Брежневу и напомнить ему о сближении и будущей дружбе американского и советского народов, — пробубнил Билл Бертка и покосился на наручные часы. Ровно через полтора часа он договорился
