Хромой Герцог, или Невеста поневоле - Наталья Кошка
Ник распахнул глаза шире, словно не веря и тут же бросился вперед. Они обнялись. Я незаметно смахнула слезу: что-то становлюсь слишком сентиментальной.
— Лорд Марч, на два слова в мой кабинет, Элиана — проведите Николаса в его комнату, пожалуйста. А потом я жду вас у себя.
Кивнула, сжимая в руках теплую детскую ладонь. Ник широко зевнул:
— Я еще не хочу спать! Хочу послушать про портал.
— Завтра. Уже поздно, — строго заметил герцог, распахивая дверь в кабинет.
А я добавила:
— Хочешь сказку послушать? Я знаю одну очень интересную.
— Сказки для малышей, — скривился Ник, а глаза стали совсем сонные.
— Это сказка совсем взрослая. С опасностями и… разбойниками.
Николас оживился:
— Разбойниками?
— Угу, они прятали золото в пещере. А попасть туда можно было, только если знаешь особое слово.
— Какое? — Ник забыл про портал и позволил увести себя в спальню, подпрыгивая от нетерпения.
— Сезам, откройся. Но давай-ка по порядку…
Ник нырнул под одеяло, приготовившись слушать. А я стала рассказывать известную в моем мире сказку про пещеру с сокровищами и сорок разбойников.
Дослушать сказку мальчик не смог: уснул, стоило мне подобраться примерно к середине истории. А говорил, что вовсе не хочет спать.
Я поправила одеяло, потушила свечу и тихонько выбралась в коридор. Второй этаж опустел. Гости разошлись, слуги вернулись к своим обязанностям. И только из-за двери герцога раздавались голоса. Должно быть, Даррен инструктировал лорда Марча.
Задавила зевок и стукнула два раза по дверному полотну.
— Войдите.
Заглянула в приоткрывшуюся щелочку с вопросом:
— Мне зайти попозже?
— Нет, проходите, Элиана. Мы закончили.
Марч кивнул нам обоим с озадаченным видом:
— Добрый снов.
И пошел на выход. Мы остались вдвоем.
Даррен опустился в кресло за столом, указывая мне на свободное напротив:
— Поговорим, Вера.
Запомнил имя с первого раза, ну надо же. Не зря говорят о герцоге, как об опасном человеке, который все про всех знает. С такой-то памятью.
— Что вы хотите знать? — сложила руки на коленях, как примерная ученица.
— Всю историю с самого начала. Как вы оказались в теле Элианы Нотингейл, что делали. И про ваш мир я бы послушал.
С тоской подумала, что сон мне сегодня не светит.
— Ладно… Я очнулась на полу, в день рождения короля, в чужом доме. Элиана, судя по всему, проводила какой-то ритуал. Мира испугалась, когда об этом узнала и кинулась вытирать символы, начерченные углем на паркете.
— Что за символы? Сможете нарисовать? — Даррен тут же протянул мне простой карандаш и лист бумаги.
— Я не много запомнила, но один символ показался знакомым.
Начертила круг, а внутри черточку с точкой.
— По-моему, он выглядел так. Но я не уверена.
Даррен перехватил лист и помрачнел:
— Это из запрещенных магических практик. Что вообще Элиана Нотингейл пыталась сделать? Придется перерыть не один архив, чтобы отыскать нужный ритуал. Что-то еще бросилось в глаза?
Прикрыла веки, пытаясь восстановить картинку того дня в голове. Знаки, пучки трав, запахи.
— Пахло горькой полынью и еще чем-то сладковатым. Незнакомым мне.
Даррен сделал пометку в блокноте перед собой.
— Потом покажу вам несколько трав — скажете, нет ли похожего аромата.
Кивнула.
— У меня не было времени осмотреться. В комнату ворвалась Мира и утащила меня к экипажу. А дальше вы знаете: бал, фейерверки и обвинение в покушение на короля. С тех пор я так и не возвращалась в дом Нотингейлов. Может, там есть какая-то подсказка?
— Хорошая мысль. Завтра отправлю кого-нибудь проверить — чем занималась Элиана.
— Думаете, она могла намеренно участвовать в запрещенных ритуалах? Или ее кто-то надоумил?
— Пока неясно. Было бы неплохо разговорить Миру, может она знает больше, чем думает сама. Но в таком случае пришлось бы рассказать ей о вас.
— Я собиралась ей признаться.
— Ни в коем случае! — герцог строго отрезал. — Не все обладают такими широкими взглядами на магию и артефакты. И та же милая компаньонка Мира может испугаться и сдать вас королевским дознавателям. Хотите вернуться в застенки тюремной камеры?
— Нет.
Внутри все похолодело. Я едва не разболтала Мире правду, думая, что она меня прикроет. Но Даррен прав — это слишком опасно.
— Для всех вы — Элиана Нотингейл, ныне — леди Рейнольд. И не вздумайте раскрыть эту тайну еще кому-то. В этом мире вы можете доверять только мне.
В словах герцога не было и намека на превосходство, только тревога за меня.
— Спасибо, что поверили мне.
— После того что я увидел — у меня не было шансов. Другой мир! О таком можно было только мечтать. А сколько таких миров может быть еще?
Даррен, как и всегда, смотрел дальше и глубже, мечтал шире. И мне оставалось только удивляться — как в таком, казалось бы, сухом и чопорном лорде из высшего света, сочетается тяга к новому и неизученному с четким следованием традициям.
Глава 25
Глава 25
Даррен Рейнольд
Утром снова разболелось колено.
Пожалуй, за столько лет я уже должен был привыкнуть к этим ощущениям и к тому, что колено всегда болит сильнее по утрам, пока не расходишься. Но после вчерашней дуэли и прогулки в чужой мир, оно ныло особенно яростно. Я потратил несколько минут на растирания, прежде чем смог одеться и выйти из комнаты.
В коридоре меня перехватил дворецкий. Манеры старого слуги были безупречны, как и всегда, но в выцветших голубых глазах читалась тревога.
— Ваша Светлость, почта. Два письма. Одно — с королевским гербом.
Я забрал оба конверта. Но больше всего меня волновало содержимое второго письма, простого и без опознавательных знаков. Именно его я и ждал.
Королевское письмо отложил, чтобы прочесть позже в кабинете. А вот второе вскрыл сразу, прислонившись плечом к стене. Пробежал глазами по строчкам и настроение сразу упало на несколько градусов.
Мой человек при дворе сообщал, что слухи о леди Рейнольд распространяются целенаправленно, и источник их — некто из окружения лорда Габриэля Мортимера, кузена короля. Того самого Мортимера, который всегда считал, что трон должен принадлежать ему. И теперь он внезапно заинтересовался моей женой. Не к добру все это.
Сунул письмо во внутренний карман и направился в столовую. Но у дверей притормозил.
Из-за неплотно прикрытой створки доносился смех. Два голоса —
