Я дарю тебе свою семью, сестра - Катя Озерова
А теперь поплатилась — невольно заняла место сестры.
— Приготовить завтрак? — спрашиваю уже в спину Державину.
Он с чемоданом замирает. Оборачивается на меня не мигая, взгляд медленно скользит по бежевому трикотажному платью, которое Наташа мне выдала для удобства. По волосам, сколотым в пучок, по лицу без макияжа. Уголок его губ дергается вверх.
— Давай. Сделай, как я люблю, Наташа, — имя сестры произносит с тяжестью в голосе, от которой меня снова пробирает страх.
— Хо-хорошо…
Черт! Зачем я спросила? Да почему я такая болтливая, когда нервничаю?
Что? Что ест этот мужчина на завтрак?
____
Наташа/Маша
Глава 03. Семейный завтрак
Глава 03. Семейный завтрак
Тело дрожало, мысли прыгали. Я погружалась в ложь сестры все глубже и глубже и ничего не могла с этим сделать.
Я почти побежала на кухню — огромное стерильное пространство с техникой, в которой я с трудом разбираюсь. Кофемашина. И что тут нажимать? Руки тряслись, пока я открывала шкафы в поисках зерен, которые, как назло, закончились. Пыталась понять, как эта хромированная громадина работает. Через десять минут мучительных попыток мне удалось победить машинку, и я сделала два эспрессо, себе и Вадиму. Свой выпила сразу, чтобы заставить мозг заработать.
Я могу убежать, вот прямо сейчас, пока Державин в душе. Куплю билет на поезд, если мне его продадут без паспорта. А продадут ли мне его без паспорта, я не знаю. Шумно выдыхаю и отправляюсь к холодильнику. Как вариант могу купить билет на автобус. Ехать в два раза дольше, но ничего.
Если я сбегу, Наташа окажется под ударом. Еще недавно я думала рассказать о ее афере мужу, но потом я столкнулась с ним лично. И мне страшно за эту эгоистичную идиотку. Державин же ее в порошок сотрет!
Пока в голове круговерть мыслей, рассматриваю, что есть в холодильнике. Внутри царит порядок, достойный музея: свежие ягоды, сыр, йогурты, соки. На полке яйца в коробке, мясо в вакууме, слабосоленая рыба. Ничего готового.
Можно сделать омлет — это стандартный завтрак.
А если Вадим ест кашу, например овсяную, прости господи?..
Ну нет, он огромный, видно, что занимается спортом. Он не может сидеть на каше по утрам. Зато ее стоит приготовить для Амелии, которая должна проснуться очень скоро.
Маленькая девочка не виновата, что ее мама эгоистка. Каково ей будет без Наташи? Почему-то я уверена, что Вадим не оставит сестре дочь. Что это за мать такая, которая сбегает от родной дочери и оставляет ее с незнакомым ей человеком. Малышка ведь даже не видела меня ни разу. А вдруг она поймет? Что тогда? Это же настоящая травма для детской психики.
Будь я на месте Вадима, а бы жену придушила — мысль мельком проносится в моей голове, и я пугаюсь. Точно же может придушить.
Судорожно распахиваю шкафчик с посудой и вытаскиваю сковороду, бросаю на нее бекон и жду, пока он зарумянится. Разбиваю шесть яиц, потом добавляю еще два. Нарезаю лосось тонкими ломтиками, делаю салат с рукколой и авокадо. Для Амелии — рисовую кашу на молоке. Ее я посыплю свежими ягодами прямо перед подачей.
Завтрак приготовлен, а я так и не решила, что мне делать. Сбежать — самый легкий выход, но меня мучают мысли о последствиях такого поступка. Нужно поговорить с Вадимом, попробовать как-то его смягчить.
— Добае утво, — тонкий детский голосок привлекает мое внимание. Взгляд падает на порог кухни, где нерешительно топчется маленькая девочка с растрепанными волосиками. Я не видела раньше даже ее фото, и вот теперь хочется разрыдаться. Амелия так похожа на нашу с Наташей маму. От папы у нее лишь голубые глаза и темные волосы.
— Доброе, — улыбаюсь ей и медленно подхожу ближе, — как спалось?
— Ховошо, — она растерянно сжимает в руках плюшевого мишку.
— Хочешь на ручки? — осторожно протягиваю к ней руки. Амелия замирает, словно маленькое изваяние. Растерянно хлопает глазками.
Я тоже замираю, не в силах понять, что я делаю не так. Это же нормально — обнять ребенка с утра. Еще нормальнее было бы пойти и разбудить дочку утром.
— Мама? — Амелия делает маленький шажок вперед.
— Да? — шепчу онемевшими губами. Она догадалась? Почувствовала? Сердце замирает, и я перестаю дышать.
— Мама, — повторяет она. На детском личике расцветает робкая улыбка, и дочка бежит ко мне, с радостью забираясь на ручки.
Своих детей у меня нет, зато есть целая группа моих садовских деток. Каждого я люблю, каждого беру на руки, если им это нужно. Успокаиваю, утешаю.
На телефон приходит сообщение, открываю его с Амелией на руках.
«Простите, сегодня не смогу прийти. У меня грипп», — читаю и прикусываю губу. Подписано «Ольга». Видимо, это няня.
— Кашу будешь? Рисовую? — улыбаюсь Амельке. Какая же она хорошенькая и милая, просто чудо.
— Угу, — малышка соглашается. Кладет мне голову на плечо и наблюдает, как я пытаюсь накрыть на стол одной свободной рукой. А мне очень приятно ощущать тяжесть ее детского тела, ее тепло, пухлую щечку на моем плече. Пальчики, которые вытащили прядку из моей прически и тихонько ее теребят.
Жаль, что в моей жизни так и не встретился человек, с которым я могла бы создать семью. Я синий чулок по жизни, не умею очаровывать, не одеваюсь красиво. Да и в нашем городке выбор мужчин небольшой. Многие уехали на заработки в столицу, остальные либо женаты, либо пьют. Ту малую часть, кто свободен, мне нечем привлечь.
Может, Наташа и права, я так и останусь одна на этом свете, никем не выбранная.
— Папа! — звонко вскрикивает Амелия у меня на руках. Вместе с ней оборачиваюсь к двери, у которой застыл Вадим. Он больше не в деловом костюме, а в обычных домашних брюках и серой футболке.
Немигающий взгляд застывает на мне с Амелией на руках.
— Папа, папа, папа, — Амелия ерзает и тянет ручки к Вадиму. Приходится подойти к нему вплотную, чтобы дочка могла перебраться с одних рук на другие.
Амелия целует Вадима в щеку, и тот, словно
