Я дарю тебе свою семью, сестра - Катя Озерова
От его признания всё внутри меня сжалось тугим жгутом, дыхание перехватило. Его слова были такими откровенными. Они проникали в мою душу и выворачивали ее наизнанку.
— Я в тебя влюбился. Поверишь? Я вообще не думал, что способен на такое. Но ты пришла и забрала моё сердце себе. Что теперь будешь делать с ним, Маша?
Глава 29. Я тебя люблю
Глава 29. Я тебя люблю
*Маша*
На миг эмоции становятся сильнее разума. Как же я хочу быть с Вадимом, Хочу касаться его с полным осознанием, что он мой, только мой. Отдать ему всю себя, родить от него — ребёнка.
Мои пальцы скользят по его груди, нежно обвивают шею, зарываются в тёмных волосах. Мой взгляд захвачен его горячим взглядом. Я почти не дышу, когда встаю на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. Я нежно касаюсь их и прикрываю глаза. Ни о чём не хочу сейчас думать.
Мне так было без него тяжело, так плохо. Эти двое суток в поезде эмоционально меня вымотали — более одинокой в этом мире я себя ещё не ощущала. Моё бедное сердце было разбито. Мне казалось, что больше в этом мире я не встречу человека, который смог бы сделать меня счастливой, потому что такой человек всего один. И он — Вадим.
Вадим подхватывает меня на руки, усаживает на столешницу, требовательно захватывает мои губ в плен. Этот мужчина на вкус как грех, но такой сладкий. Я осторожно касаюсь языком его языка, и они сплетаются в страстном танце. По всему телу расползается жар.
Мы друг перед другом — именно те, кто мы есть, и это сметает все запреты. Я так давно хотела его касаться без горечи, без мысли, что он думает о другой, что он представляет другую.
Мои пальцы лихорадочно касаются его кожи, забираются под ткань рубашки. Его губы требовательно захватывают мои снова и снова, скользят по шее, по ключицам.
— Маша… Машенька… как же я хотел твоё имя произносить… моя Маша… — шепчет он, трепетно и горячо, касаясь горячими губами моей кожи.
Я позволяю ему себя трогать и обнимать, тону в руках Вадима, прижимаюсь как можно сильнее, замираю у него на груди. Я так сильно влюбилась в него, что не могу его отпустить. Но я — предательница, и наверное буду гореть за это в аду. Наташа… она же не собиралась их оставлять. Она просто хотела на какое-то время забыться, а потом вернуться к своей семье. А теперь получается, я заберу её семью себе. Боже, как я буду с этим жить?
— Тише, тише… — ладони Вадима успокаивающе поглаживают меня. — Всё будет хорошо.
— Я ужасная! — вырывается из меня с рыданиями.
— Ты не ужасная, Маша. И ничего плохого ты не сделала, — отвечает он уверенным голосом. — Она не умеет любить никого, кроме себя. Пойми. А нам с Ами нужна любовь! Мне нужна ты!
— Она будет меня ненавидеть…
— Наташа ненавидит всех, кто не дает ей желаемого. Твоя сестра хочет денег и удовольствий. Маш, подумай о себе. И о нас. Мы заслуживаем счастья. — Его ладони обнимают моё лицо, Вадим смотрит на меня с болью и нежностью.
Медленно моргаю, пытаясь осознать сказанное им. Странный перекос - всё это время я думала о том, как делаю больно Наташе, и совсем не думала о чувствах Вадима.
А они тоже важны. Очень! Этот мужчина заслуживает, чтобы его любили, чтобы к нему относились хорошо, чтобы ему были верны. Он не просто «какой-то там денежный мешок». Он — интересная личность с чувством юмора, харизматичный, безумно чувственный и сексуальный.
Есть ещё есть Амелия, которая тоже достойна любви, которую сестра не желала ей давать. Да, да, у нее была такая возможность. Амелии скоро два, а это семьсот тридцать дней и попыток, чтобы любить! Как оправдать, что день за днем она выбирала не их?
Мне это сложно понять, потому что я из тех, кто всегда готов давать и не слишком требовать для себя. Мне нравится делать что-то хорошее — например, для моих деток в саду — прививать им положительные качества, разговаривать с ними о хорошем и плохом, учить терпению, смелости, отстаиванию себя и умению слушать других. Мне нравится думать, что то, что я закладываю в них каждый день, пока они такие маленькие, даст свои плоды, когда они вырастут.
— Нас осудят, — вырывается из меня тихо. — Окружающие не поймут. Не примут.
— Ты моя хорошая девочка. Пусть не принимают, пусть осуждают. Я весь удар возьму на себя, — выдыхает Вадим. Его губы касаются моего виска.
Дверь тихонько открывается, и к нам входит сонная Амелия. Она трёт глазки кулачками, зевает, потом видит нас и её лицо наполняется светом. Она подбегает и протягивает ручки:
— Обнимашки! Обнимашки, поцелуйчики для Ами!
Вадим легко берёт её на руки и целует в щёку, я целую с другой стороны.
— Мы расскажем Амелии правду, — тихо говорю я.
— Ты права. Так будет правильно, — Вадим не возражает.
Если Наташа действительно опомнится и захочет участвовать в жизни дочкой, мы должны ей это позволить. Будет сложно, но лишать Амелию настоящей мамы нельзя, она бы не простила такого, когда выросла.
Забираю Амельку к себе, целую сладкую макушку.
— Как спал мой котёночек?
— Хавасо, — Амелька зевает.
Я протягиваю ладонь и касаюсь щеки Вадима, нежно провожу по ней. Если даже вдруг представить, что я не соглашусь быть рядом с ним, Вадим всё равно не вернёт Наташу — не после того, что она сделала. И тогда мы все будем несчастны.
В этом сложном уравнении, которое мне нужно решить, нет ни единого решения, при котором будут счастливы все. Пора с этим смириться. Каждый делает свой выбор сам и сам несёт за него ответственность. Наташа свой сделала.
— Я тебя люблю, — признаюсь.
— Я очень рад это слышать, —его губы касаются внутренней стороны моей ладони.
Глава 30. Развод
Глава 30. Развод
*Вадим*
— Как там дела? — спрашиваю я без особого энтузиазма у Демьяна.
Всё же пришлось попросить его заняться моим сложным делом, потому что самому находиться в Москве, у меня возможности
