Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна
Кирилл встал.
— Это ошибка.
Роман, сидевший у стены, негромко сказал:
— У нас сегодня день прозрений.
Председатель бросил на него тяжелый взгляд.
Роман сделал вид, что рассматривает потолок.
Кирилл собирал бумаги медленно. Адвокат шептал ему что-то, но он не слушал. Перед выходом он остановился рядом со мной.
Не слишком близко. Достаточно, чтобы все выглядело прилично.
— Вы думаете, победили? — спросил он негромко.
Я посмотрела на него.
Вот сейчас я должна была сказать что-то сильное. В книгах героини в такие моменты произносят фразу, после которой злодей бледнеет, а все вокруг понимают: она изменилась.
В жизни я просто устала.
— Нет, — сказала я. — Я думаю, вы наконец уходите из комнаты, где обсуждают мои документы.
Он дернул щекой.
И ушел.
После его выхода заседание длилось еще почти час.
Решили расширить аудит.
Официально зафиксировать мой вклад в выявление нарушений.
Подготовить корректирующее заявление по публикации.
Отдельно проверить утечку сведений журналистам.
По старому делу “Заречный” создать отдельный блок анализа с привлечением независимых специалистов.
Все звучало сухо и долго.
Но я слушала каждое слово.
Потому что в этих сухих длинных формулировках впервые появилось место для меня и для отца. Не в качестве “риска”. Не “личного мотива”. Не грязной семейной сноски.
Как людей, которых нужно услышать.
Когда заседание закончилось, я вышла в коридор и почти сразу сняла бейдж гостя. Лента неприятно давила на шею.
Таисия подошла рядом.
— Жива?
— Неинформативный вопрос.
— Зла?
— Устала.
— Уже честнее.
Роман подбежал к нам через пару секунд.
— Если бы я мог хлопать, я бы хлопал. Но председатель и так хотел меня выгнать.
— Вы и так почти хлопали лицом, — сказала Таисия.
— У меня выразительное лицо. Семейная проблема, кроме Демьяна. У него лицо обычно как сейф.
Я впервые за день улыбнулась.
Демьян вышел последним.
Не сразу подошел. Сначала поговорил с Лидией Морозовой, потом с юристом, потом отдал распоряжение службе безопасности. Я видела это боковым зрением и почему-то была благодарна, что он не бросился ко мне с разговором прямо на глазах у всех.
Учится.
Медленно, криво, но учится.
Когда коридор немного опустел, он все-таки подошел.
— Мила Сергеевна.
— Демьян Александрович.
Таисия демонстративно не ушла.
Роман тоже.
Демьян посмотрел на них.
— Я хотел сказать это при вас. Чтобы не выглядело личным давлением.
Таисия кивнула.
— Говорите.
Он повернулся ко мне.
— Вы сегодня сделали больше, чем была обязаны. И сделали это точнее, чем многие люди, которым за это платят отдельные большие зарплаты.
Роман тихо сказал:
— Привет совету директоров.
Демьян не отвлекся.
— Компания официально признает вашу роль. Но я понимаю, что официального признания недостаточно.
Я скрестила руки.
— Да.
Он кивнул.
— И еще. Сегодня, когда вы говорили, я понял одну вещь. Я не должен был на прошлом заседании говорить за вас или вместо вас. Но я должен был сделать так, чтобы вам дали говорить. Это разные вещи. Я не сделал ни того, ни другого.
Я молчала.
Не потому, что нечего сказать.
Потому что если говорить сразу, получится или слишком мягко, или слишком зло.
— Спасибо, что сказали, — ответила наконец. — Но я еще злюсь.
— Я знаю.
— И правда на моей стороне не стирает того, что было.
— Да.
Хорошо.
Не спорит.
Это уже что-то.
Но внутри все равно стояла боль длинного стола.
Не исчезала.
Не обязана.
Лидия Морозова подошла к нам с папкой.
— Мила Сергеевна, Таисия Олеговна, я отправлю протокол предварительных выводов сегодня до семи. И еще. По вашему отцу быстро не будет.
Я кивнула.
— Понимаю.
— Такие истории плохо распутываются, особенно через десять лет. Но теперь есть за что тянуть.
Она сказала это без жалости.
И я была ей за это благодарна.
Когда мы с Таисией спустились вниз, Андрей на охране посмотрел на мой гостевой бейдж в руке.
— Сдать?
Я протянула.
— Да.
Он принял, потом вдруг сказал:
— Мила Сергеевна, я рад, что вы сегодня приходили.
Простая фраза.
Никаких громких слов.
Я улыбнулась.
— Спасибо, Андрей.
На улице было пасмурно, но дождя не было. Уже хорошо.
Таисия остановилась у входа.
— Кофе?
— Мне казалось, ты против.
— Я против твоего кофе вместо еды. Кофе после победы допускается.
— Это победа?
Она подумала.
— Это не конец. Но сегодня они перестали делать вид, что ты проблема.
Я посмотрела на стеклянную башню.
На сорок второй этаж.
Где-то там все еще был мой старый стол, завядшие цветы, чужие папки не на своих местах. Где-то там Демьян теперь разбирал последствия. Где-то в другом кабинете Кирилл, возможно, уже звонил адвокатам.
А я стояла снаружи.
Усталая.
Голодная.
С дрожью в коленях.
Но не стертая.
— Тогда кофе, — сказала я.
— И еда.
— И еда.
Мы пошли в кофейню напротив. Ту самую, у которой я стояла с коробкой после ухода.
Внутри пахло выпечкой и молотым кофе. За соседним столиком две студентки спорили из-за презентации, мужчина в наушниках разговаривал с ноутбуком, бариста не мог расслышать заказ пожилой женщины и трижды переспрашивал.
Я заказала капучино и сэндвич.
Когда взяла поднос, телефон завибрировал.
Сообщение от Демьяна.
“Протокол совета отправлю вам и Таисии сразу после подготовки. И еще: сегодня вас услышали. Не благодаря мне. Благодаря вам.”
Я прочитала.
Не улыбнулась.
Не заплакала.
Просто положила телефон экраном вниз и села напротив Таисии.
— Что он пишет?
Я подвинула телефон ей.
Она прочитала и вернула.
— Нормально.
— Ты сегодня щедрая.
— Я сегодня голодная. Это снижает язвительность.
Я взяла сэндвич. Хлеб был суховат, курица нормальная, соус капнул на салфетку.
Очень не торжественная еда после важного заседания.
И хорошо.
Я ела, пила кофе и смотрела в окно на людей, которые входили и выходили из “Волков Групп”. Некоторые спешили, некоторые курили у входа, кто-то смеялся.
Мой мир не вернулся на место.
И прежнего места у меня там больше не было.
Но сегодня в закрытой комнате наконец прозвучало мое имя.
Не шепотом за спиной.
Не в статье.
Не в справке о рисках.
А вслух.
Мила Сергеевна Орлова выявила несостыковки.
Сергей Орлов фиксировал вопросы к подписи.
Документы требуют проверки.
Сухо.
Официально.
Без красивых слов.
Иногда именно так и начинается справедливость.
Не с громкого финала.
А с протокола, где тебя наконец записали правильно.
ГЛАВА 13. Мужчина, который учится стучать
Официальное заявление “Волков Групп” вышло в девять утра.
Я прочитала его сидя на кухне, с мокрыми волосами и бутербродом в руке. Хлеб был вчерашний, масло слишком твердое, сыр ломался кусками. Никакой торжественности.
Таисия прислала ссылку первой.
“Читай спокойно. Я уже проверила. В этот раз без гадости.”
Я открыла.
Текст был короткий. Сухой. Юридический. Именно такой, каким должен быть текст, который не пытается понравиться, а фиксирует позицию.
Компания сообщала, что по проекту “Северные кварталы” проводится расширенная проверка. Что существенные несостыковки в документах были выявлены Милой Сергеевной Орловой. Что ранее распространенные намеки на ее личную заинтересованность и непрофессиональные мотивы не подтверждены фактами. Что упоминание Сергея Орлова в публикациях без контекста является некорректным до завершения отдельной проверки архивного проекта.
Я перечитала абзац с отцовским именем.
Один раз.
Второй.
Потом отложила
