игрушечный стетоскоп к её плюшевому боку и очень серьёзно хмурит бровки.
— Скажи доктору Матвею, что пациент здоров, — говорю я, улыбаясь.
— Зо-лов! — повторяет сын, хлопая собаку по голове.
Павел смеётся.
— Гены, ничего не поделаешь. Ревматолог и ортопед не могли произвести на свет кого-то далёкого от медицины.
— Главное, чтобы был счастливым.
После завтрака мы идём купаться. Маленькая, почти приватная бухточка с песком, смешанным с мелкой галькой.
Народу мало. Вода как парное молоко. Чайки пикируют в воду с чистого лазоревого неба.
Матвей топает по мелководью, хватаясь за наши руки. Визжит от восторга всякий раз, когда маленькая волна окатывает его брызгами. Павел подхватывает сына, заходит с ним глубже. А я стою по колено в тёплой воде, смотрю на них и чувствую, как сердце переполняет нежность.
Традиционное построение замка занимает не меньше двух часов. Отец с сыном отдаются этому целиком. Павел строит, малыш перестраивает. Песок тёплый, шелковистый.
— Мама, мотли! За-мок! — Матвей, водружает на бесформенную башню ракушку.
— Самый красивый замок на всём побережье, — соглашаюсь я.
Матвей тянется ко мне, гладит по щеке мокрой от морской воды ладошкой.
— Мама-влать, — говорит он осознанно.
Я смеюсь. Целую его в крошечный нос, покрытый веснушками.
— Да, сынок. Мама-врач и папа-врач. И ты у нас… кто?
— Я — Матвей! — гордо заявляет он под дружный смех родителей.
Вечер мы проводим на той же террасе. Матвей, убаюканный морским воздухом, уснул рядом в кресле. Мы сидим при свечах, пьём крымское вино и говорим. О книгах. О музыке. О том, куда поедем в следующий раз.
— Я сегодня звонил в больницу, — Павел, поглаживает мою руку большим пальцем. — Всё спокойно. Наши пациенты в порядке. Мир не рухнул без нас. Можем смело планировать следующий отпуск. Защитишь диссертацию и рванём.
— Всё зависит от здоровья повелителя нашего мира, — улыбаюсь, кивая на спящего сына.— Он важнее любой диссертации.
— Наше главное достижение, — соглашается Павел.
Внизу, в посёлке, зажигаются огни. Слышен смех, доносится запах жареной рыбы с чьего-то гриля. Жизнь идёт своим чередом.
Мы молчим, наслаждаясь тишиной, наполненной стрекотанием цикад и далёким плеском волн. Павел целует меня. Долго, нежно. До дрожи в пальцах, до мурашек на коже.
— Я люблю тебя, — говорит с придыханием.
— Я люблю тебя, — отвечаю, шагая следом за ним.
Мы заносим спящего Матвея в дом, укладываем в кроватку. Он вздыхает во сне и крепче сжимает в руке плюшевую собаку.
Стоим, крепко обнявшись, смотрим на наше чудо, самую большую победу, солнечное, ничем не омрачённое счастье.
Завтра снова будет солнце. Будет море, смех сына и тёплые лепёшки. Будет жизнь, наполненная до краёв светом, морем и любовью.
Конец
