Оторва 11 - Ортензия

— А теперь попробуйте отобрать у меня плёночку с ценнейшим кадром, и я добавлю к своему заявлению, как вы меня мацали со всех сторон. А мне всего лишь пятнадцать лет. Вот за попытку изнасилования ещё тоже пятнадцать получите.

Я положила удостоверение на стол перед лейтенантом и, раскрыв мешочек, вынула оттуда орден Ленина и звезду Героя, после чего с самым невозмутимым видом стала их пристёгивать к блузке.

— Товарищ капитан, — промямлил лейтенант, глядя на мои действия.

Он проговорил так тихо, что товарищ капитан вряд ли бы его услышал, если бы и дальше продолжал сидеть на стульчике в тени деревьев. Но мой громкий голос, которым я сообщила всему составу, с кем они имеют дело, привлёк внимание и капитана, а потому он довольно-таки быстрым шагом приблизился к нам.

— Что здесь происходит? — спросил он, останавливаясь около лейтенанта.

Я к тому времени уже закрепила даже комсомольский значок и, гордо выпрямившись, сказала:

— Незаконный досмотр Героя Советского Союза. Лично до Брежнева дойду за ваш произвол. У вас нет никаких прав меня досматривать. А ещё у меня куча свидетелей, — я обернулась к автобусу и замолчала.

Гоголь и не мечтал о такой композиции, когда писал свою бессмертную комедию «Ревизор». Только Люся хлопала глазами, пялясь на меня. Она ведь единственная, кто знал о моих наградах. Остальные замерли лучше, чем фигуры мадам Тюссо.

— Она сделала фотографию, когда я вынимал из рюкзака мешочек с наградами, — ещё более тихо проговорил лейтенант, — а плёнку спрятала сюда, — он показал себе на ворот рубашки.

Какой бред. Как можно было бы туда что-то спрятать? Ни в какое сравнение. Вот я спрятала, и грудь напрочь захлопнулась. Просто так уже и не вытащить.

— Хорошая фоточка, — подтвердила я, — Леонид Ильич будет в восторге.

Капитан взял моё удостоверение в руку, и его взгляд стал ещё более хмурым.

— Вы, конечно, извините, товарищ Герой Советского Союза, но мы действуем строго в рамках приказа. Осмотр ваших вещей мы вынуждены осуществить. А плёнку вам придётся отдать. На кадре лицо товарища лейтенанта, а это совершенно недопустимо. Исключительно с разрешения вышестоящего начальства.

Он положил удостоверение на стол и, глянув на лейтенанта, произнёс:

— Суворов, в чём дело? Твой тёзка никогда бы не испугался. У тебя есть приказ, вот и выполняй его.

Не прокатило. Я почувствовала, как по спине потекли холодные ручейки.

Глава 31

Лейтенант осторожно глянул на капитана и извлёк из рюкзака пакет. Словно не решаясь развернуть его, он тыкнул в него пальцем и спросил:

— Что это?

«Что это, блин». Захотелось ответить ставшими ещё в двадцатом веке вирусными словами: «Золото, бриллианты».

Вспомнила Задорнова, который как-то сказал, что с таможенниками шутить не нужно: они тупые и шуток обычного, нормального человека не понимают. Эти хоть и были не таможенниками, но представляли собой именно это — полный неадекват.

Решила: пусть сам разворачивает. В этом пакете ничего особенного не было, всего лишь три бюстгальтера. Хотя весьма вероятно, что эти недоумки ими могли заинтересоваться.

Пока я размышляла, а лейтенант в ожидании ответа продолжал ощупывать пакет, вдалеке послышалась сирена автомобиля, и капитан мгновенно потерял ко мне интерес, зорко вглядываясь вдаль. Лейтенанта сирена перепугала ещё больше, чем мои награды. Он с испугу уронил пакет на стол и тоже развернулся в сторону дороги.

Среди ментов мгновенно пошло движение. Они встали в одну линию и принялись приводить себя в порядок. Кто-то сказал:

— Автомобиль полковника, товарищ капитан.

— Вижу, — отозвался капитан и, обернувшись, сказал: — Быстро подровнялись все! — а потом буркнул себе под нос: — И принёс же его чёрт. Что ещё случилось?

Про меня, разумеется, все забыли, как и про пассажиров легковых автомобилей, стоящих за нами.

«Жигули», «троечка», обошли наш автобус и упёрлись в бордюр рядом с тем местом, где прохлаждался в тенёчке капитан, едва не зацепив стул. Передняя пассажирская дверь распахнулась, и оттуда, пыхтя и отдуваясь, выбрался реальный подполковник.

Ещё хотелось бы знать: это хорошо или плохо? Или это и есть тот, который отдал приказ досматривать вещи пассажиров, а в случае чего — ему срочно позвонить? Если кто-то меня узнал, и появление было связано именно со мной, то выбраться из этой ситуации — вообще невозможно. Да ещё и мысли закрутились с такой лихорадочной быстротой, что я совсем перестала соображать. Сейчас бы тортик, пусть даже вафельный, надкусить пару раз, чтобы мозги прочистились и хоть что-нибудь подсказали. Но нет, в рюкзаке даже завалявшейся шоколадки не было.

Он нахлобучил фуражку на макушку и строго глянул на капитана, на рысях подлетевшего к автомобилю.

— Товарищ полковник, — начал было капитан, но прибывший начальник его перебил:

— Ивлев, твою мать, ты что здесь вытворяешь? Ты знаешь, кто мне звонил? Почему на телефонные звонки не отвечаешь? А? Почему никого нет никого на телефоне?

И что удивительно, не на украинской мове заговорил, а то я бы, вероятнее всего, не разобрала бы ни слова.

— Э, — сказал капитан и повторил ещё два раза: — Э, э.

— Что ты мычишь, как корова? — создалось впечатление, что полковник никого, кроме капитана, не видел. — Ты зачем остановил автобус с детьми сегодня утром? Двенадцать пионеров и их родители отправились в «Артек». Наши отличники, гордость области! — полковник задрал вверх согнутый указательный палец. — Внучка второго секретаря и её мама! А ты их вещи перетряхнул. Ты представляешь, кто мне позвонил? И не просто позвонил, а спросил, своё ли место я занимаю, если не могу объяснить подчинённым, кого можно проверять, а кого нет. Да и вообще, почему создал на пункте ДПС длинную очередь? Кто вообще тебе сказал осматривать всех подряд? Тебе же выдали ориентировки. Ты в автобусе с пионерами увидел кого-то похожего? Я тебя спрашиваю!

Капитан снова промычал нечто нечленораздельное.

— Ты что, язык проглотил? Я тебя спрашиваю! — голос полковника повысился, и его взгляд скользнул по сторонам: сначала мне за спину, где стояли остолбеневшие комсомольцы, потом глаза сосредоточились на мне. Вернее, на моей груди. На левой. Вряд ли его привлекли мои роскошные формы, от которых он открыл рот в изумлении, — скорее всего, награды.

Очень вовремя я их подвесила, потому вкупе с внучкой второго секретаря «кого-то там» смотрелось всё это феерично.

Что ещё хотел сказать полковник, осталось за кадром,