Оторва 11 - Ортензия
— А что здесь сейчас происходит?
Полковник скользнул взглядом по лейтенанту, потом по столу, на котором лежал мой рюкзак и пакет из газеты.
— Проверяем в рамках… — наконец выдавил капитан, тоже оглянувшись на меня.
— Кого? — ошарашенно произнёс полковник. — Героя Советского Союза? Да ты совсем белены объелся, что ли? — он наклонился к капитану и прошипел: — Если мне сегодня из Киева позвонят, считай, что ты уволен.
Разобравшись таким образом с капитаном он быстрым шагом подошёл к столу и грозно навис над лейтенантом.
— Что здесь происходит? — повторил он свой вопрос.
Учитывая, что никто не ответил, я решила вступить в разговор:
— Товарищ подполковник, ничего особенного. Просто товарищ капитан и товарищ лейтенант очень хотели глянуть, какое нижнее бельё носят Герои Советского Союза.
С этими словами я развернула газету и, подхватив левой рукой один бюстгальтер, а правой — второй, продемонстрировала их всем желающим.
На лицах и лейтенанта, и капитана мгновенно проступил яркий румянец. Да и полковник, глядя на пикантное бельё, весь зарделся.
Я выдержала паузу и добавила:
— Ну, если уже насмотрелись, мне можно упаковать всё в рюкзак, и мы поедем?
Полковник глянул на автобус, на котором висела табличка «Дети». И вновь его глаза уставились на меня.
— А вы откуда, товарищ Герой Советского Союза?
— Из Кишинёва, товарищ полковник, — бодро отрапортовала я, — с группой комсомольцев из Молдавии. За победное место на военно-патриотическом слёте были награждены комитетом комсомола экскурсией в замечательный город Львов, где посетили исторические места и достопримечательности края.
Взгляд, который полковник бросил на капитана, ничего хорошего не обещал.
Я, подхватив своё удостоверение, протянула его ему, и, пока он с благоговением разглядывал документ, упаковала бюстгальтеры и засунула их в рюкзак, куда отправила и мешочек из-под наград.
— Товарищ Бурундуковая, — проговорил полковник, возвращая мне удостоверение, — я надеюсь, что этот инцидент останется между нами. Вышла небольшая ошибочка, и в то же время я прошу вас и вашу группу комсомольцев не уезжать сразу. У нас произошло небольшое ЧП, из-за чего и случилось это недоразумение, — полковник снова бросил на капитана испепеляющий взгляд, — вы участвовали в экскурсиях и, возможно, где-то случайно сталкивались с одним человеком. У комсомольцев всегда цепкий взгляд. Вы можете сесть в автобус, и сейчас товарищ капитан, — он снова оглянулся, — лично принесёт вам фотокарточку. Вдруг да кто-то вспомнит.
— Конечно, — согласилась я, — мы будем рады помочь нашей доблестной милиции. И вы уж не судите строго товарища капитана. Он ведь просто рьяно выполнял свои обязанности. Старался на благо Родины.
Капитан выдохнул.
Мне самой сейчас коньячку бы накатить. Ещё неизвестно, кто сильнее взмок: он с лейтенантом или я. Как же вовремя нарисовался полковник, а капитан молодец — пионеров досматривал, да ещё и внучку какой-то серьёзной шишки. Даже сложно представить, как мама девочки здесь рвала и метала.
Придурок — одно слово, хоть и дослужился до капитана.
Меня в автобус пропустили первой, расступившись в разные стороны. Пришло в голову, что воды с собой нет, а рассказывать о невероятных приключениях придётся. Так что нужно будет тормознуть у какого-нибудь магазинчика, да и сладким запастись.
Когда все расселись, в автобус поднялся капитан и, глянув на проход заваленный чемоданами и сумками, по которому пройти было совершенно невозможно, постоял несколько секунд, размышляя, что делать, а потом громко объявил:
— Товарищи комсомольцы, я вам передам фотографию, а вы, пожалуйста, внимательно гляньте. Может быть, за время вашего путешествия вы где-то встречались с этой девушкой.
И капитан протянул фотографию Тамаре Афанасьевне.
Когда снимок добрался до меня, я едва не офигела. Это не была фотография. Рисунок, который точно отразил черты лица и был действительно похож на фото. Именно фото, а не фоторобот, составленный со слов очевидцев. Вот только кто и где мог меня так конкретно рассмотреть? А рисовальщик? Не байки про них рассказывали.
Я сразу узнала себя: платье, которое лежало в рюкзаке, парик и коробочка с ресничками.
По спине снова побежал холодный ручеёк.
Пары минут не хватило, чтобы менты извлекли из рюкзака улики и…
Даже не хотелось думать, как из всего этого я бы смогла выкрутиться. Я постаралась сделать бесстрастное лицо и пожала плечиками. На этом снимке я была другой, и узнать в ней Бурундуковую было невозможно.
И ещё раз мысленно поблагодарила капитана за то, что он досмотрел лучшую пионерку области.
Глава 32
Едва капитан покинул автобус, как все дружно оглянулись. Даже водитель высунулся из-за занавески.
— Ева!
По салону прокатился хор голосов.
«Ну вот, началось», — подумала я и тяжко вздохнула.
Вот как им объяснить, что мне в данный момент не до рассказов? Отдышаться бы, а то ручейки так и продолжали скользить по спине.
— Ева, — Виталик поднял руку, пытаясь успокоить гвалт в салоне.
Хорошо хоть водитель закрыл дверь и тронул автобус с места. Успела увидеть полковника, который продолжал распекать капитана и лейтенанта, а те стояли напротив, как два стойких оловянных солдатика.
Вспомнила и, вытащив кассету, протянула её Виталику.
— Когда тебя наградили Героем Советского Союза?
Я скривилась.
— Какая разница?
— Как какая? — мгновенно зашумели все.
Виталик снова поднял руку.
— Да подождите вы, — громко произнёс он, — давайте по одному говорить, а то ничего не разобрать.
Он развернулся ко мне и сказал:
— Как это — какая разница? В нашем коллективе находится Герой Советского Союза, а ты говоришь: «Какая разница». Почему ты это скрывала?
Подумалось, что задавать подобные вопросы следовало бы Тамаре Афанасьевне, но, глянув на неё, я отвернулась.
Потухший и растерянный взгляд. Из-за того, что я не рассказала?
— Ева, ты понимаешь, что ты обидела своим недоверием всех нас?
Недоверием? Каким недоверием? И при чём здесь обида? Это моё личное пространство. Хочу — рассказываю, хочу — молчу.
— Люся, — внезапно обратился Виталик к подруге, — ты, конечно, знала?
Люся тут же покраснела и, кивнув, опустила взгляд в пол.
— Вот значит как, — проговорил Виталик, — а кто ещё знал? — Он оглянулся на Гольдман. — Марина?
Она тоже кивнула, и в автобусе снова начался гвалт.
— И что за комсомольское собрание ты предлагала провести? Пропесочить
