Путь к бессмертию. Том 1 - Shin Stark

который я ему раньше навязал.

На его лице мелькнуло короткое удивление.

Вот и славно.

Я пропустил меч у самого плеча. Почувствовал, как лезвие режет воздух возле щеки.

И в то же мгновение вогнал ладонь ему в грудь.

«Ладонь Дробящего Камня!»

Ци, собранная в руку, рванула наружу жёстко, грубо, почти болезненно даже для меня самого. Как удар кувалды, которую слишком долго держали наготове.

Попадание получилось настолько чистым, что я сам не сразу поверил.

Что-то внутри его груди хрустнуло. Рёбра провалились под ударом. Грудную клетку как будто смяло внутрь.

Фан Лэй выгнулся, рот открылся, но вместо крика наружу вышел только хрип, смешанный с кровью.

Глаза у него стали огромными от шока, почти как у детей.

Он, кажется, до самого конца не поверил, что я действительно пошел в ближний бой.

А я, честно говоря, сам не был уверен, пока не сделал это.

Его клинок выпал из пальцев. Тело пошатнулось.

Я на всякий случай оттолкнул его потоком Ци в упор, чтобы не осталось сомнений.

Фан Лэй рухнул на колени.

Потом на бок.

И больше не поднялся.

На несколько вдохов всё стихло.

Я стоял над ним, тяжело дыша, чувствуя, как колотится сердце и как жжёт ладонь после удара. Внутри было пусто. Не торжество и не ужас — именно пустота, которая приходит сразу после того, как ты слишком долго держишься на одном натянутом до предела нерве, а потом он наконец рвётся.

— Ну вот, — выдохнул я. — Теперь точно не скажешь, что поединок был нечестным.

Он уже не ответил.

И вот тут я наконец вспомнил о самом важном.

'Взрывы, наверное, на всей горе слышали. Совсем скоро сюда прибудут остальные. Надо действовать быстро.

В то, что такая бойня на горе останется незамеченной, я не поверю даже если все вокруг внезапно решат поиграть в слепых и глухих.

Я быстро сделал то, что должен был.

Сначала — к Фан Лэю. Сдёрнул мешочек с пояса, потом быстро обыскал тело. Несмотря на то, что это был такой же слуга, у него была пространственная сумочка — наверное из-за брата.

Ничего не рассматривая, ничего не пересчитывая, сунул добычу в свой пространственный мешочек.

Потом — к ближайшему мертвецу.

Потом ко второму.

Потом к третьему.

У пятого уровня мешочек был чуть массивнее, с плотной шнуровкой и встроенной нефритовой пластиной-ключом.

Отлично.

Я даже не пытался заглядывать внутрь. На это не было времени. Потом посмотрю.

Не тогда, когда воздух всё ещё пах гарью, кровью и взрывами, а над горой уже начинала перекатываться чужая, очень сильная Ци.

Я почувствовал её прежде, чем увидел.

Мир вокруг будто потемнел. Не оттого, что еще было ночь. А рттого, что рядом появилась сила, рядом с которой любые мои ощущения мгновенно превращались в жалкую возню насекомого.

Я выпрямился.

И в следующий миг у края разгромленной тропы появилась Му Цинлань. Она просто появилась. се, что я успел заметить до — это слабая вспышка света, и то я не уверен, что мне не показалось.

Белые одежды были неподвижны. Лицо — спокойное… даже слишком спокойно.

Она посмотрела на мёртвых, потом перевела взгляд на камни. Когда ее глаза сосредоточились на мне, я почувствовал странную тревогу.

Я впервые чувствовал такую невероятно мощную Ци.

Старейшинами могут стать только люди, сформировавшие «Ядро». Так что, я понимал, что она намного сильнее меня.

Несколько секунд она буравила меня взглядом, и только потом спросила:

— Как это понимать?

Голос был ровным. Но у меня по спине всё равно пошёл холод. Потому что иногда самый страшный гнев — именно тот, который ещё не вышел наружу.

Я сложил руки и заставил себя говорить сразу, не мямля и не пытаясь выдумывать удобную полуправду.

— Старейшина, они пришли ночью на пик Весенних Трав, чтобы убить меня. Я решил защищаться. Остальных убили Взрывные Печати. Фан Лэй выжил. С ним я сражался сам.

Она молчала.

Я продолжил.

— Их было четверо. Один на пятом уровне, двое на четвёртом и Фан Лэй на третьем. Они пришли скрытно, обходной тропой. Этот младший защищался.

Му Цинлань медленно перевела взгляд на тела. Потом — на остатки Ци в воздухе. Потом — снова на меня.

Наверное, на её месте любой нормальный старейшина задал бы ещё десяток вопросов.

Кто.

Почему.

Откуда узнал.

Чем именно взрывал.

Почему вообще Слуга таскает с собой такой запас печатей, будто собирается открывать собственную лавку убийств.

Но она не стала.

Потому что, видимо, и так уже всё понимала.

И вот тогда её гнев вышел наружу.

Не в крике или жесте.

Просто воздух вокруг нас вдруг стал таким тяжёлым, что мне показалось — я сейчас рухну на колени. Где-то в глубине горы что-то загудело. Земля под ногами дрогнула. Сосны дальше по склону зашелестели разом, будто по ним ударил невидимый шторм. Камешки на тропе задрожали и покатились вниз.

Вся гора… будто испугалась ее силы.

Я в жизни не видел ничего подобного.

И, если честно, предпочёл бы ещё долго не видеть.

На миг мне стало по-настоящему страшно.

Не так, как от Фан Цзюня.

А глубже.

Это был первобытный страх чего-то непреодолимого. Как страх перед падающим метеоритом или огромным наводнением.

Я замер, боясь лишний раз вдохнуть.

Но Му Цинлань даже не посмотрела на меня по-настоящему.

Весь этот гнев был не на меня.

Она медленно произнесла:

— Чэнь Гуан совсем забыл границы. Его ученик смеет своевольничать на моем пике⁈ — с каждым ее словом Ци вокруг становилась все сильнее.

Потом Старейшина подняла руку.

С тела одного из мертвецов к ней в ладонь сорвалась ученическая табличка.

«Пик Тысячи Мечей».

Ну да. Как будто тут ещё могли быть варианты.

Му Цинлань сжала пластину так, что та хрустнула.

Потом посмотрела на меня.

— Никуда не уходи.

Очень своевременный совет.

Будто я после всего этого собирался на прогулку.

— Да, старейшина, — тихо ответил я.

И она исчезла.

На этот раз именно исчезла — рывком света, от которого воздух ещё мгновение оставался натянутым, как струна.

Я остался один.

Ну, не считая трупов.

И с очень живым пониманием, что, похоже, только что стал случайным свидетелем того, как старейшины начинают разбираться между собой.

Неприятная честь.

Ждать пришлось недолго. Наверное. Точно не скажу…

Когда вокруг валяются мертвецы, а ты стоишь на чужой горе, стараясь не думать об убиенных тобою бедолаг, а также о том, что один из самых сильных людей в твоей новой жизни только что ушёл выяснять отношения с учителем твоего