КоБрА. Материалы художественного движения. 1948-1951 - Коллектив авторов
4. По мере того как высшие классы теряют влияние и власть, в интеллектуальном сообществе зарождаются идеи, направленные на разрушение идеалистической эстетики буржуазного общества. Однако идеи эти созревают в интеллектуальных кругах, где созерцание преобладает над высказыванием, и в результате они выливаются лишь в негативные, пессимистические установки, не находя источников жизненной энергии. Таковы дадаизм и сюрреализм бретоновского образца.
5. Мы отказываемся считать искусство прерогативой гениев. Мы убеждены, что вообще у всего народа достаточно внутреннего потенциала для активного участия в творческой деятельности.
6. Фундаментом для этого потенциала должны стать подсознательные переживания, в которых отражаются вовсе не индивидуальные стремления или представления, а вся глубина общественной жизни. Человек для нас – это прежде всего существо социальное.
7. Для того чтобы народ осознал свою творческую силу, нам представляется необходимым полностью упразднить любую объектную эстетику и красоту в любом её понимании, поскольку они ограничивают выразительные возможности. Мысль Маркса о том, что «религия есть опиум народа»[193], применима и к эстетике, поскольку последняя, как и религия, парализует спонтанные порывы и опаивает народ дурманом несуществующего «идеала».
8. Для нас нет ни красоты, ни уродства, а есть лишь подлинное и фальшивое. И мы утверждаем, что вся художественная продукция нашего капиталистического общества фальшива, а редкие подлинные образцы порицаются и изживаются как революционные и несущие угрозу общественному порядку.
9. Учитывая, что сегодня перед художниками-революционерами стоит задача раскрепостить воображение, единственным способом достижения этой цели становится, на наш взгляд, материалистическая концепция искусства, исключающая какую бы то ни было идеализацию и любые попытки зафиксировать форму. Мы считаем, что быть материалистом в художественной сфере значит видеть в материи единственный источник вдохновения, находить выражение для ощущений, соотносимых как с материей, так и с нашей физической жизнью. Следовательно, мы отказываемся от любого прикладного формализма и ждём от зрителей активного взаимодействия с нашими произведениями.
Примечание К[ристиана] Д[отремона]: Очевидно, что, несмотря на максимально выверенный перевод, некоторые термины в этом тексте сохранили своё «голландское» значение. Так, термин «объектный» в понимании моих друзей применим к конструктивистскому абстрактному искусству (Мондриана, Ван Дусбурга, Вантонгерло[194] – все они голландцы) и значит не «связанный с объектом, с предметом» (таким, как нож), а «связанный с чистым объектом как таковым, не зависящим от его создателя». Также очевидно, что – собственно, в силу своих убеждений – голландская группа подаёт большие надежды.
Le Petit Cobra. No. 2
Краткое пояснение двух слов[195]
У искусства должны быть национальные корни и международная, интернациональная жизнь. Без национальных корней искусство неизбежно превращается в абстракцию, в побег, в некую воздушную арифметику чувств, которая, быть может, и не лишена очарования и блеска, но практическая польза там – дело девятое.
Никаких других корней, кроме национальных, у искусства быть не может.
Однако же сейчас распространено весьма буржуазное представление о нации, исходя из которого мне, вероятно, скажут, что я перегибаю палку.
Для нас, для «Кобры», нация – не дело правительства, полиции, армии или таможни.
Нация – это дело народа, который живёт и умирает в том или ином уголке мира. Это дело людей, которые в том или ином уголке мира вместе живут и вместе умирают.
Для нас нация – это прежде всего совокупность умственных и эмоциональных качеств такого народа, таких людей.
И для художника самый верный способ чего-то достичь – выстроить всё собственное и личное именно на основе этих качеств.
Экспериментальное искусство и подавно должно расти из национальных корней. Экспериментальное творчество – самый кончик искусства, вот-вот отломится.
И неважно, следует ли оно в одном направлении с искусством, как самая его крайность, или же идёт с ним вразрез, главное – чтобы они друг от друга не отделялись.
Нет более простого, более надёжного и менее «затратного» пути к искусству той или иной нации, чем через общие с ней корни.
Но на самом-то деле неэкспериментальное искусство какой-либо нации, сохранившее национальные корни, – это большая редкость. Оно национально лишь тогда, когда соприкасается с высшим классом, с Властями, с мёртвой оболочкой нации.
В некотором смысле экспериментальное искусство призвано пробудить эмоциональные и умственные силы нации, народа.
В Бельгии, например, существует своеобразный национальный сюрреализм. Как сказал Андре Бретон, бельгийский сюрреализм живёт в презренной автономии.
Так пусть для нас, в Бельгии, опорой станет именно этот сюрреализм, не существующий больше нигде. Давайте разовьём его, хотя бы даже и в пику ему.
Но есть в Бельгии и особая народная специфика восприятия, не похожая на парижскую, голландскую или английскую. Давайте же найдём ей выражение и применение, ведь она – наша, бельгийская.
Экспериментальный художник должен быть первым, у кого «есть родина».
Национальным разновидностям искусства нужна международная, интернациональная жизнь, потому что они должны сообща переживать свои различия и сообща же усиливать сходства.
Особенно это касается экспериментального искусства, поскольку его цели не сводятся к выражению национального духа: опираясь на специфику восприятия и мировоззрения окружающей его страны, оно должно внести свой вклад в общее решение современных задач и проблем человечества или хотя бы поучаствовать в общем удовлетворении современных эстетических потребностей, потребностей человека.
Le Petit Cobra. No. 3
Кристиан Дотремон
ИЭХ – 5 ноября в Амстердаме, непосредственно в музее Стеделик прошёл II Международный конгресс «Кобры». Для ноябрьского обсуждения реорганизации «Кобры» лучшего места было не придумать. И лучшего времени тоже, потому что «Кобра» была основана в Париже именно 5 ноября 1948 года. За прошедший год «Кобра» так изменилась, что откладывать приведение организации в соответствие с этими изменениями стало уже невозможно.
Председателем конгресса был единогласно выбран немецкий делегат Карл Отто Гётц. Британских экспериментальных художников представлял Стивен Гилберт[196], американских – Таджири[197], бельгийских – Пьер Алешинский, Поль Бюри, Кристиан Дотремон, датских – Эльзе Альфельт, Эрик Ортвад, К.-Х. Педерсен, французских – Жак Дусе, шведских – Андерс Остерлин, а голландские экспериментальные художники присутствовали, разумеется, в полном составе.
Мы получили много слов поддержки, в частности от Эдуара Жагера и от редакции итальянского авангардистского журнала “Numero”.
Делегаты без колебаний одобрили идею Корнеля расширить датско-бельгийско-голландский фронт «Кобры».
Обозначив специфические позиции каждой из групп, делегаты от Германии, Америки, Англии, Франции и Швеции безоговорочно примкнули к «Кобре». С учётом замечаний Эльзе Альфельт и Гилберта и в конечном итоге по предложению Дотремона за новой международной ассоциацией было закреплено название «Интернационал экспериментальных художников».
Тогда же были намечены теоретические и практические принципы организации, а также сформулированы основные положения по-настоящему международного манифеста. К слову, в заключительной резолюции Конгресса делегаты отдельно подчёркивают необходимость изживать догматизм и «теоретизм», которые по сути противоречат духу экспериментаторства, поскольку последний находит отражение прежде всего в экспериментальных произведениях. Как итог, преобразовавшись в ИЭХ, «Кобра» не только расширилась, но и пришла к более осмысленной деятельности.
Одного лишь взгляда на представленные здесь сведения достаточно, чтобы убедиться: II Международный конгресс
