Княжна Таари. Маг - Велл Матрикс
Возмутиться я не успела — он закрыл двери, оставшись снаружи.
Я не стала тратить время на то, чтобы проверить, не заперли ли нас. Посадив Никко в ближайшее кресло, я подошла к зеркалу, достав объектив. Замешкалась — активировать артефакт следовало, только когда граф зайдет в комнату, чтобы он не увидел, как стена бальной залы превращается в демонстрационный экран.
Но… если его маг останется в зале, то примчится с предупреждением. А если он нашел экран? Если уже захватил наш артефакт, и я пришла в ловушку без надежды на спасение?
Мага в своих планах я как-то не учитывала.
Дверь распахнулась, и я прилепила пластину к зеркалу, в котором отразился входящий граф.
Артефакт слабо засветился — и стал прозрачным, невидимым на фоне стекла.
Я обернулась.
— Ваше сиятельство, — учтиво поклонился он мне.
— Ваша светлость, — вернула я ему учтивость.
Мага с ним не было. С одной стороны, это хорошо — объектив останется незамеченным. Но, если маг в зале…
И действует ли наш артефакт?
Ох, Никко, как же ты так не заметил чужое заклинание… сейчас бы мне очень пригодилась магическая поддержка.
— С вашей стороны довольно дерзко выбрать меня в качестве объекта для обожания, — заявил граф с улыбкой, полной превосходства.
Что?
— Прошу прощения? — опешила я.
— Вуаль вам не поможет, ведь мне известно, насколько вы некрасивы, — снисходительно продолжил он.
Мне очень хотелось заявить ему, что он знатно охренел, считая себя неотразимым, а меня — недостойной его неотразимости. Но на нас, скорее всего, смотрит весь высший свет Лиасеи, а потому стоит быть сдержанной.
— Любопытно, откуда, — я взяла себя в руки. — Мы не были представлены друг другу.
— Слава о вашей отталкивающей внешности распространилась далеко за пределы Таари, — самоуверенно заявил граф.
— Неужели вы склонны верить слухам? — усмехнулась я. — Или так проще оправдать ваше намерение меня убить?
Вопрос оказался для Климиера явно неожиданным, чего он скрыть не сумел. Но быстро справился с чувствами, насмешливо поинтересовавшись:
— Зачем бы мне вас убивать?
— Чтобы захватить Таари, например. Барон Хегенн перед смертью все рассказал. Вы наняли его, чтобы он взорвал магические бомбы на церемонии прощания князя Таарийского с его дочерью. И заказ ему на мое убийство тоже сделали вы.
— Какая чушь, — махнул рукой граф. — Мне нет дела до вас и вашего княжества.
— Барон назвал ваше имя под заклинанием правды, — я не сдавалась.
Неужели он в курсе работы артефакта? И поэтому все отрицает, чтобы показать меня в дурном свете, выставив перед всем обществом безумной фантазеркой? Не поэтому ли он заявил о том, что я его преследую в приступе обожания? А эти обвинения — не более чем попытка мести отвергнутой влюбленной девчонки?
Граф рассмеялся:
— Девочка, он не мог ничего сказать в присутствии официальных властей. А значит, его признание — пустой звук. У тебя нет никаких доказательств против меня.
Я едва сдержала облегченный вздох. Рано расслабляться. Я все еще не знаю, работает ли артефакт.
— Я и не собираюсь обвинять вас официально, — пожала я плечами. — Просто хочу понять — почему? Вы распорядились моей жизнью, руководствуясь исключительно слухами о моей внешности?
— Поразительное самомнение для уродины, — он скривил губы в неприятной улыбке. — Мне нет дела до какой-то жалкой девчонки-затворницы и ее жизни. Как и до того, сколько людей погибнет в Таари, чтобы освободить мне трон княжества.
Отлично. Он это сказал! Главное, чтобы эти слова прозвучали в бальной зале.
— У вас ведь есть собственные земли, — лишняя информация не помешает. — Зачем вам мое княжество?
Если в этом замешан император, лучше узнать это сейчас, чтобы оградиться от проблем в будущем. И откровенность графа мне на руку.
Хотя это значит, что он меня приговорил. Потому что понимает — даже если мне никто не поверит, мое обвинение не оставят без внимания, и расследование может мои слова подтвердить. Так рисковать он не станет.
— Твой отец совершил невозможное, сохранив Таари во время эпидемии, — пожал плечами граф. — И теперь княжество — одно из самых многолюдных и богатых. Лакомый кусочек.
— И почему вы решили, что оно достанется вам? — я сложила руки на груди.
Хотя слова графа меня удивили. Так это усилия папеньки сохранили княжество? Но почему тогда его родня не пережила эпидемию?
— Его императорское величество не откажется подарить мне княжество, оставшееся без правителя, — самоуверенно ответил граф.
— Вы настолько уверены в благосклонности императора, что без сомнений заказали смерть князя Таари? — значило ли это, что император действительно в курсе его планов и одобряет их?
Ответа я ждала в напряжении. Потому что это могло спровоцировать серьезные волнения в империи, если, конечно, трансляция этого разговора идет в бальный зал.
— Этот дурак ни в чем не сможет мне отказать, — рассмеялся граф.
Кто еще тут дурак. Надеюсь, все-таки не я…
— Вы посмели столь неуважительно отозваться о его императорском величестве? — довольно искренне возмутилась я.
— Это останется нашим маленьким секретом, девочка, — нехорошо улыбнулся он.
Определенно, приговорил. Но если у него есть средство воздействовать на императора, ему можно не бояться совершать преступления — император его простит.
— Почему император вам так благоволит? — торопливо спросила я.
— Долг жизни, — насмешливо ответил он. — Ведь это я обнаружил зараженную в свите императора и избавил его величество от опасности заразиться и умереть. А то, что симптомы были наведенными, никто так и не понял.
А он порядком тщеславен, раз уж не удержался от рассказа о своем успешно провернутом плане. И он не боится открыть мне свое преступление, потому что уже списал меня со счетов.
Работает ли прямой эфир?..
— Вы убили невинного человека, чтобы заставить императора чувствовать себя обязанным вам? — пораженно спросила я.
Да, такому типу убить кучу незнакомого народа и впрямь несложно.
— Императорская фаворитка, скрывшая свою болезнь — прямая угроза здоровью его императорского величества. Разумеется, он был благодарен, что я вовремя заметил у нее признаки болезни. И, вручив мне Таари, отдаст долг жизни.
— Вы — чудовище, — сообщила я удивленно.
У меня в голове не укладывался подобный цинизм. Бестрепетно воспользоваться ужасающей эпидемией, чтобы ценой жизни невинного человека навесить долг жизни на самого могущественного человека в стране.
