Двор призрачных сердец - Элис Нокс
Я не ответила сжимая зубы.
— Знаю, что ноет, — кивнул он, как будто я подтвердила. — Вижу, чувствую тебя так же, как ты чувствовала меня сейчас.
Рука протянулась — медленно, давая мне время отстраниться.
Коснулась моего плеча. Лёгкое прикосновение, почти невесомое.
— Хочешь, помогу? — голос стал тише, интимнее, почти шёпотом. — Теперь, когда ты видела. Знаешь, каково это может быть.
Пауза.
— Могу сделать так, чтобы ломота прекратилась. Быстро и эффективно. Ты забудешь своё имя на несколько секунд... но потом будет так хорошо, Аделин.
Ещё пауза, наполненная обещанием.
— Просто скажи «да». Одно слово. И я покажу, как избавиться от мучений.
Серебряные глаза смотрели в мои — внимательно, не моргая, полные того понимания, которое было хуже любого давления.
Потому что он не принуждал.
Он предлагал.
И от этого было в тысячу раз сложнее отказаться.
Желудок провалился куда-то вниз.
— НЕТ!
Слово вырвалось слишком громко, слишком отчаянно.
Он не убрал руку, просто смотрел.
— Нет? — переспросил мягко. — Даже после того, что видела?
— Особенно после, — я оттолкнула его руку. — Ты думаешь, это сломает меня? Заставит сдаться?
Его улыбка стала шире.
— Не думаю. Знаю. — Пауза. — Но ладно, твой выбор.
Он откинулся назад, лёг на свою сторону. Поправил рубашку, устроился поудобнее, натянул тонкое покрывало до талии.
— Мучайся дальше, красавица, — голос донёсся из темноты, насмешливый, полный обещания. — Я не против. Мне даже... нравится.
Повернулся на бок, лицом ко мне.
— Но если передумаешь... я здесь. Всего в нескольких дюймах от тебя. Всю ночь.
Пауза.
— Сладких снов.
И он закрыл глаза, будто впрямь намеревался уснуть.
***
Прошёл час, а может, два.
Время потеряло значение, превратилось в бесконечную череду минут, каждая из которых тянулась как вечность.
Я лежала на краю кровати, закутанная в одеяло-кокон, и пыталась не думать о страданиях.
Но как не думать о том, что кричит в каждом нерве?
Твёрдость не спадала. Только усиливалась, становилась почти невыносимой. Давила, пульсировала, требовала внимания с той настойчивостью, игнорировать которую становилось физически невозможно.
Я пробовала всё.
Думать о Джаспере, о миссии, о том, как выберусь отсюда. Бесполезно. Мысли разбегались, возвращались к мукам, к ощущениям, к его словам, звучавшим в голове снова и снова.
«Приливами. Один за другим. Взрывает изнутри.»
«Хочешь попробовать?»
«Сладко... как мёд с цветов.»
Образы наслаивались один на другой. Моя плоть, изогнутая в экстазе. Его пальцы, блестящие в лунном свете. Язык, скользящий по ним. Лицо, искажённое удовольствием.
Прекрати! Не думай об этом!
Я пробовала дышать медленно, глубоко, как учили в Ордене при работе с болью. Не помогало. Каждый вдох заставлял живот подниматься, ткань штанов тереть, и вспышка ощущений прорезала, заставляла стиснуть зубы.
Лежать абсолютно неподвижно. Но оно требовало движения, хотело ёрзать, искать позу, в которой будет легче. Такой не было.
Злость кипела в груди, смешиваясь со стыдом и беспомощностью в ядовитый коктейль, отравлявший каждую мысль.
Он выиграл.
Даже не коснувшись меня, не сделав ничего — он выиграл.
Потому что я мучаюсь, а он спокойно дремлет.
Я повернула голову, посмотрела на него сквозь темноту.
Лис лежал на боку, теперь спиной ко мне, свернувшись под тонким покрывалом. Дыхание ровное, спокойное. Он расслаблен.
Дремал. Или притворялся — с ним никогда не знаешь.
Лунный падал на край постели, высветляя линию его плеча, изгиб бедра под тканью.
Крошечная фигура, хрупкая, казавшаяся беззащитной.
Обман.
Он был опаснее, чем когда-либо.
Потому что оружием было не насилие, не сила, не магия.
А это.
Медленное, методичное разрушение моих защит. Слой за слоем. Слово за словом. Прикосновение за прикосновением — даже когда он не касался меня вообще.
Рука дёрнулась вниз — инстинктивно, помимо воли, отчаянно ища облегчения.
Я остановила её на полпути, вцепилась в одеяло вместо этого.
Нет.
Ни за что.
Это отдаст ему победу окончательно. Он будет знать, что сломал меня. Гордость оказалась сильнее боли.
Едва.
На волосок.
Но достаточно, чтобы я продолжала лежать неподвижно, стиснув зубы, стиснув кулаки, напрягая всё, что можно напрячь, и медленно, мучительно медленно считала секунды до рассвета.
Минуты ползли как часы.
Ломота накатывала приливами. То притупляясь до тупого фона, то взрываясь острыми вспышками, когда я случайно двигалась или дыхание сбивалось.
Напряжение там пульсировало в такт сердцебиению — напоминание, что я не контролирую эту оболочку. Что она живёт своей жизнью, требует своего, предаёт меня снова и снова.
Где-то далеко пробили часы. Один удар. Два. Три.
Три часа ночи.
Ещё четыре до рассвета.
Я не выдержу четыре часа.
Мысль пришла с ужасающей ясностью.
Я сдамся, коснусь, или попрошу его. И он будет знать. Будет торжествовать. Будет использовать это против меня снова и снова.
Под веками выступили слёзы — горячие, злые, от боли и бессилия.
Я зажмурилась сильнее, заставляя их не течь. Не дам ему этого удовлетворения. Даже если это меня убьёт.
Ещё час прошёл в этой пытке.
Теперь я тряслась — мелкой дрожью, которую я не могла контролировать. От напряжения, от мук, от усталости.
Мышцы свело, челюсть заныла от постоянного сжатия зубов. Руки онемели от того, как крепко я держалась за одеяло.
И ломота там не отпускала. Только усиливалась, становилась всепоглощающей, заполнявшей всё сознание.
Просто одно прикосновение. Одно. И всё прекратится. Никто не узнает, он дремлет. Я тихо, быстро, и мучения уйдут.
Рука снова потянулась вниз. На этот раз я не остановила её сразу. Позволила опуститься. Ближе. Ещё ближе.
Пальцы коснулись ткани штанов над твёрдостью.
Вспышка ощущений ударила так сильно, что я застонала — тихо, сквозь сжатые зубы, но услышала собственный звук и в панике отдёрнула руку.
Перевернулась на бок, отвернувшись от него полностью. Зарылась лицом в подушку. Подтянула колени к груди, свернувшись в защитную позу.
И лежала так, дрожа, мучаясь, отсчитывая бесконечные минуты до рассвета.
***
Сон пришёл под утро.
Не сразу. Медленно, крадучись сквозь слои усталости и боли, сквозь остатки сопротивления, что я держала всю ночь.
Я проваливалась в него постепенно — сквозь тьму, сквозь забвение.
И оказалась...
***
В темноте.
Но не абсолютной. Лунный свет проникал сквозь высокое окно, рисуя серебряные полосы на полу, превращая комнату в мозаику света и тени.
Я знала это место.
С той отвратительной, кристальной ясностью, что приходит только во снах.
Та
