Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi
— О, великая Дева! — раздался вкрадчивый голос, и передо мной возник столичный герцог в расшитом золотом камзоле. — Позвольте выразить своё восхищение! Ваш голос — это дар самих богов!
— Простите, но я... — начала я, пытаясь обойти его.
Но тут подошёл второй. И третий.
— Мадам, вы просто божественны! — восторженно лепетал молодой граф, пытаясь поцеловать мою руку.
— Неужели вы не планируете ещё одно выступление? — спрашивал кто-то за его спиной.
— Скажите, мадам, вы замужем? — осмелился спросить какой-то слишком юный герцог.
Они окружили меня плотным кольцом, не давая пройти. Каждый хотел внимания, каждый хотел прикоснуться, каждый хотел быть замеченным новой звездой империи.
Я улыбалась, кивала, отвечала на комплименты, но внутри всё кипело от ярости. Они не понимали, они просто не понимали, что в этот момент, пока они тратили моё время, Алисия и Эдмунд ускользали в тени галереи.
Ускользали от меня.
Но я знала, это ненадолго.
…
Дориан.
Среди массивных колонн галереи столичного дворца я двигался бесшумно, как тень. До сих пор не находивший себе места после ссоры с Викторией и загадки с медальоном, я шёл по следу Кросс-Варна, продолжая собирать улики по делу о государственной измене.
Я не мог сидеть сложа руки. Не мог вернуться в клуб и делать вид, что всё в порядке. После этой ночи, после её слов о "минутной слабости", внутри меня горело что-то тёмное, разрушительное. Я не знал, что это именно — ревность, обида, или страх потерять её навсегда.
Но я знал одно: мне нужна правда.
Я замер в нише, когда из-за тяжёлых портьер раздался резкий, сорванный на хрип шёпот герцогини Алисии, как я выяснил любовницы Кросс-Варна:
— Ты с ума сошёл, Эдмунд?! Ты хоть видел себя со стороны! Ты как одержимый бегаешь за этой сучкой! Ты совсем совесть потерял! А как же я?!
Я прижался спиной к холодному мрамору, затаив дыхание.
— Закрой рот, Алисия, — ледяным тоном оборвал её Эдмунд. — Ты мне уже надоела со своей ревностью. Мне и в прошлый раз пришлось оставить Деву одну в моей загородной резиденции из-за твоих истерик. Пришлось ехать к тебе и успокаивать.
— Конечно, пришлось! — её голос сорвался на визг. — Я же грозилась всем всё рассказать!
— Я тебе уже сказал, она мне нужна не для личных утех, а для политических игр.
— Да кому ты врёшь?! — Алисия почти задыхалась от ярости и унижения. — Я же вижу, как ты на неё смотришь! С каким вожделением! Ты даже на меня так никогда не смотрел!
— Я не виноват, что она так хороша. Я мужчина, в конце концов.
— А тебе что, меня мало?! — в её голосе прорезались истеричные, ядовитые нотки. — Я думала, у нас любовь! Ты клялся мне! Ты говорил — вместе навсегда!
Она замолчала на мгновение, судорожно втягивая воздух, словно ей внезапно стало нечем дышать. И когда заговорила снова, истерика сменилась чем-то гораздо более страшным. В её голосе зазвенела не просто боль, а надломленная, сводящая с ума паранойя. Она обхватила себя руками, её тело начала бить мелкая, нервная дрожь.
— Я больше не могу, Эдмунд... — прошептала она, и по её бледным щекам покатились горячие, неконтролируемые слёзы. — Я не хотела, чтобы всё так закончилось... Я хотела, чтобы она просто исчезла из нашей жизни, чтобы мы были свободны, мы были вместе... но не так. Я не хотела, чтобы она умерла.
Она судорожно вцепилась в его рукав, глядя на него широко раскрытыми, полными ужаса и раскаяния глазами.
— Я вижу её лицо каждый раз, когда закрываю глаза. Её окровавленные пальцы, соскальзывающие с камня... её крик, захлёбывающийся в ледяной воде. Я наивно думала, что смогу оправдать себя, что совесть со временем утихнет... но Рион забрал мою душу там, на обрыве. Я живу в аду, Эдмунд! В аду, который ты для меня создал, потому что я не могу смыть с рук её кровь!
Но потом она дико, по-звериному оскалилась, вытирая слёзы дрожащей рукой. В её потухших глазах больше не было любви, только безумие загнанного зверя, который давно уже мёртв внутри.
— Или ты забыл, дорогой, кому обязан своим нынешним положением? — её голос сорвался на шипение. — Ты забыл, кто помог тебе избавиться от твоей святоши Валерии?!
Моё сердце пропустило удар.
Валерия.
Эдмунд не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов.
— Если ты сейчас же не решишь вопрос с этой своей Девой, я пойду прямиком к императору! — Алисия почти кричала, не в силах сдерживаться, её лицо исказилось от отчаяния и ненависти. — Расскажу, как мы с тобой отправили твою женушку Валерию Вар-Торн на тот свет, чтобы прибрать к рукам её миллионы и земли! Как ты оставил её двоих детей сиротами и сослал их из столицы, чтобы развлекаться со мной!
Раздался звук удара, такой резкий, хлёсткий.
Алисия вскрикнула, отлетев к стене.
— Ещё одно слово о Валерии, и ты отправишься вслед за ней, тварь, — прошипел Кросс-Варн, хватая её за волосы и притягивая к себе. — Наша «любовь» в силе, пока ты держишь язык за зубами. Понятно?
Алисия лишь тихо, беззвучно заплакала.
Я застыл за портьерой, боясь сделать вдох.
Каждое слово Алисии ударило по мне, словно ментальный таран. Но не шок от услышанного заставил моё сердце пропустить удар. Не признание в убийстве.
А имя.
Валерия.
В моей голове, натренированной годами стратегического планирования, начали складываться разрозненные кусочки головоломки.
Внешний вид Виктории в Эбонхолде, говорит о том, что ей пришлось пережить нападение или что-то похожее.
Непонятный интерес Виктории к лощёному герцогу...
Её аристократические повадки, которые невозможно было скрыть даже за маской примы...
Тот факт, что Эдмунд разбогател после "несчастного случая" с женой...
И, наконец, финальный, самый болезненный удар — медальон на её туалетном столике. Портреты детей. Детей Эдмунда Кросс-Варна, оставшихся без матери.
Дети.
Её дети.
Неужели она — Валерия?
Моя Тори.
Воскресшая из мёртвых жена моего злейшего врага.
А теперь она вернулась.
Воскресла из пепла, сменила лицо, имя, всё — чтобы отомстить. Чтобы забрать своих детей. Чтобы уничтожить тех, кто её предал.
Теперь я понимал всё.
Вот почему она так отчаянно кричала, что это только её война.
Она была заживо похоронена теми, кому доверяла. И теперь вернулась, чтобы забрать обратно свою жизнь и жизнь своих детей.
Я
