Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi
И она, конечно же, ответила «да». Разве могло быть иначе?
Дориан с самого начала настоял на том, чтобы наша «семья», закалённая общими испытаниями, оставалась вместе. Пообещав Борку пост командующего новым округом, генерал уже точно знал, что доверит ему именно Валькур.
Теперь Борк всегда был рядом, хоть и пропадал с утра до ночи на рубежах. На его плечи легла гигантская работа: разгромить вековые сети контрабандистов, вычистить приграничные леса от бандитских притонов, заново сформировать верный гарнизон и выстроить сеть оборонительных постов.
Глубокие, когда-то заброшенные подземелья Валькура теперь полностью принадлежали Морвену. Больше никаких пряток, тайных опытов и постоянного страха перед инквизицией. Здесь обустроили его официальную, легальную лабораторию, где гений биомагии мог творить без оглядки на корону. А Эн получила свою собственную целительскую башню, где она могла принимать всех нуждающихся, не скрываясь больше от мира. Пока они жили у нас в поместье, но совсем неподалёку уже завершалось строительство их собственного поместья.
Впрочем, прямо сейчас великий алхимик был занят куда более важным делом.
Вместо того чтобы одёрнуть вьющихся вокруг детей, Морвен с бесконечной теплотой усмехнулся. Едва уловимым движением пальцев он заставил пузатую колбу выдувать рой переливающихся, волшебных мыльных пузырей, которые не лопались от прикосновения. Дети визжали от восторга, пытаясь ловить их ладошками, а суровый биомаг смотрел на них так, словно они были его самым главным, самым чистым открытием. Эн тихо рассмеялась и положила голову ему на плечо. Морвен бережно обнял её. И в этом простом жесте было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.
Он обрел свой дом. И она — тоже.
Мои дети к этому времени уже знали правду.
Я открыла им её не сразу. Не в один день, а медленно, бережно, по капле. Словно наносила целебный бальзам на затягивающиеся раны. Говорила с ними каждый вечер перед сном, тихо баюкая и слушая их затаённые страхи.
Они наконец поняли главное: мама не бросала их по своей воле, а пробивалась сквозь тьму и все опасности этого мира, чтобы прорваться и вернуться назад. Они узнали, что монстр, державший их в страхе, уничтожен и больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не сможет дотянуться до нашего дома.
И они приняли Дориана. Мужчина с суровыми золотыми глазами и гигантскими крыльями не пытался силой занять место в их сердцах или заменить им прошлого отца. Он просто был рядом — нерушимой стеной, за которой всегда тепло и безопасно.
Дориан с безграничным терпением учил Марка честности и храбрости, катал Клер на своих широких плечах и мог часами дежурить у их кроватей, если после пережитого им снились кошмары.
Дети больше не боялись его крыльев. Они знали, что под этими крыльями им гарантирован покой. Они знали: он — наш настоящий дом.
Сильные руки мягко обняли меня сзади за талию, а за спиной с тихим шуршанием расправились гигантские крылья, укрывая мои плечи от вечерней прохлады. Губы Дориана коснулись шеи легко, невесомо, оставляя трепетное тепло.
— О чём ты думаешь, Тори? — тихо спросил он прямо мне на ухо.
Я смотрела на бескрайние земли Валькура. На реку, мирно блестевшую в золотых лучах заката. Больше не ревущую, не опасную, а просто несущую свои воды вдаль. На дом, который наконец стал нашим настоящим приютом. На детей, чьи лица вновь озарял счастливый смех. На Морвена и Эн, прошедших сквозь тьму и нашедших друг друга. На обычно сурового Борка, который прямо сейчас, думая, что никто не видит, азартно трепал Пепла за ушами…
Я смотрела на всю эту странную, собранную из осколков семью, которая выжила вопреки всему.
— Думаю о том, как тихо стало внутри, — ответила я, и это было чистейшей правдой. — Впервые за последнее время в моих мыслях и в моем сердце нет страха. Только тишина и любовь.
Дориан нежно прижался губами к моему виску, баюкая меня в своих объятиях.
— Пусть так будет всегда, — прошептал он. А затем в его голосе проскользнула тёплая, чуть лукавая суровость: — А если мир снаружи снова станет слишком громким, я просто заглушу его своим рыком.
Я тихо рассмеялась, с блаженством уткнувшись носом в его грудь и слушая ровный, сильный стук его сердца.
А над тихо засыпающим Валькуром одна за другой зажигались первые чистые, яркие звёзды.
Наши звёзды.
