Цена предательства: Месть по нотам
Глава 1
Глава 1
Солнце Империи Доркалум медленно опускалось за горизонт, заливая веранду нашей загородной резиденции густым, янтарным светом. Вечерний воздух был пропитан ароматом нагретой лаванды и едва уловимым, покалывающим кожу запахом озона.
Я сделала маленький глоток уже остывшего ромашкового чая, бездумно поглаживая тонкими пальцами край фарфоровой чашки. Тяжелые золотые браслеты на моих запястьях (подарок отца) тихо звякнули. В обществе драконитов эти побрякушки служили не просто украшением, они кричали о моем статусе: дочь богатейшего герцога Империи, вдова великого генерала.
Но они были для меня не так важны, как простой медальон, который всегда висел на моей шее. Его тоже подарил отец. Медальон был с секретом: его можно было открыть как книгу, а внутри прятались два миниатюрных портрета моих детей. Вот оно — истинное счастье.
И сейчас, глядя на изумрудную лужайку перед верандой, я думала лишь о том, как хрупко это мое тихое счастье.
Там, заливисто смеясь, бегали мои дети. Восьмилетний Марк, отчаянно пытавшийся казаться взрослым и перенявший от отца строгую, горделивую осанку, высоко подбрасывал кожаный мяч. За ним с писком неслась пятилетняя Клер, её маленькие кудряшки совершенно растрепались от быстрого бега.
А следом за ними, шумно и весело сопя, несся Пепел.
Драконья гончая размером с крупную собаку, покрытая иссиня-черной чешуей вперемешку с жесткой шерстью, выглядела дикой и опасной для любого, кто не принадлежал к нашей семье. Но сейчас этот зверь преданно подставлял мощную морду под крохотные ладошки Клер. Из его ноздрей при каждом выдохе вылетали маленькие, абсолютно безвредные искры пламени. Огненная стихия.
Пепла принес в дом Каэлас. Мой муж.
При мысли о нем в груди привычно потянуло тупой, знакомой болью. Каэлас был истинным драконитом — безусловным венцом пищевой цепочки Империи Доркалум. В нашем мире власть и сила испокон веков принадлежали тем, в чьих жилах текла яростная кровь древних ящеров. И пусть магия полного оборота в настоящих, величественных драконов была давно и безвозвратно утеряна, дракониты оставались полубогами среди смертных.
Стоило им воззвать к своей силе, как их человеческие зрачки мгновенно сужались в опасные, хищные вертикальные щели, начиная светиться изнутри чистым, концентрированным цветом подвластной стихии. А за их спинами распахивались колоссальные крылья. Огонь, вода, воздух, лед — природа крыльев целиком зависела от магии хозяина. Каэлас повелевал пламенем. Я до сих пор помнила, как его исполинские огненные крылья разворачивались на поле боя, заставляя врагов трепетать и молить о пощаде.
Драконитами в нашей Империи могли стать исключительно мужчины. Этот сокрушительный дар, как и высокие родовые титулы, передавался строго по мужской линии, из поколения в поколение, концентрируя власть в руках единых кланов. Женщин кровь ящеров обходила стороной. Нам магия доставалась лишь в усеченном, приглушенном виде: от уровня просто сильного, одаренного мага до совсем крохотной, едва теплящейся искры. И я не была исключением со своим крошечным, почти бесполезным потенциалом.
Вся иерархия Доркалума была жестко подчинена этой градации. Чуть ниже драконитов стояли обычные маги, лишенные крыльев, но способные колдовать, а на самом дне копошились простые крестьяне. У многих из них тоже была своя искра, крохотный шанс на чудо, но магия — капризная дама, она требовала строгой огранки и долгих лет обучения. А Академии стоили колоссальных денег, которых у бедняков никогда не водилось. Без золота их потенциал засыпал навсегда, намертво запирая их в нищете. Очередное напоминание о том, что в Доркалуме без сильного мужчины-покровителя ты обречена на безызвестность или гибель.
Мне повезло с мужем. Каэлас оберегал меня, как дорогую хрустальную вазу. Он никогда не изменял мне, не повышал голос, успешно вел войну на границах и обеспечивал семью. Но между нами никогда не было пламени. Только вежливое, суховатое исполнение долга. За все годы брака я так и не узнала, что такое страсть. Когда год назад его привезли раненым, и он скончался на моих руках, я оплакивала его как защитника и отца моих детей, но в моем сердце осталась не рана, а лишь глухая, морозная пустота.
— Ваша светлость? — тихий, надтреснутый голос заставил меня вздрогнуть и вернуться в реальность.
Рядом с моим креслом стоял Нестор. Наш неизменный, безупречный дворецкий. В своем строгом сером камзоле, с идеально зачесанными серебряными волосами он выглядел островком абсолютной стабильности. В руках он сжимал тяжелую кожаную книгу учета.
— Простите, что тревожу вас в столь поздний час, Валерия, — Нестор почтительно наклонил голову. — Я подготовил отчеты по закупкам продовольствия для загородной резиденции на грядущую зиму, а также счета за содержание конюшен. Если у вас будет время взглянуть...
Я мягко улыбнулась и подняла руку, перебивая его ласковым, успокаивающим жестом.
— Нестор, пожалуйста, оставь эти книги. Ты же знаешь, что я ничего не смыслю в этих бесконечных колонках цифр. Финансы наводят на меня тоску.
— Но, госпожа, порядок в казне — это безопасность вашей семьи...
— Мою безопасность и покой охраняешь ты, — тихо произнесла я, глядя на старика с глубокой, искренней нежностью. — Ты управляешь этим замком с тех самых пор, как я была не выше моей маленькой Клер. Мой покойный муж доверял тебе безгранично, мой отец глубоко уважает тебя. Для меня ты давно перестал быть просто слугой, Нестор. Ты — член нашей семьи. И я доверяю тебе так же, как доверяла бы родному отцу. Если ты говоришь, что со счетами все в порядке, мне этого более чем достаточно.
Пожилой дворецкий трогательно смутился. В его старых глазах блеснули слезы, он крепче прижал книгу к груди и низко поклонился:
— Ваше доверие — высшая награда для меня, дитя мое. Я сделаю всё, чтобы вы и дети ни в чем не нуждались.
Он повернулся, собираясь уйти, как вдруг Пепел на лужайке резко замер. Драконья гончая вздыбила шерсть на загривке и утробно, угрожающе зарычала, уставившись в сторону подъездной аллеи. Марк испуганно переглянулся с сестрой и мгновенно прижал Клер к себе, закрывая от возможной опасности.
Я резко поднялась с кресла, и моя чашка с тихим звоном перевернулась на блюдце. Сердце заколотилось в груди от недоброго предчувствия.
Через секунду в кованые ворота резиденции на бешеной скорости влетела карета. Лошади были покрыты белой мыльной пеной, кучер нещадно стегал их плетью, заставляя животных хрипеть. На лакированной дверце горел золотом семейный герб моего отца —
