Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi
— Возможно… возможно, вы правы, — тихо выдохнула я, чувствуя, как под напором их железных, любящих аргументов рушится моя оборона.
Я понимала, что всё это логично и правильно. Но боги, как же мне было больно и страшно даже подумать о возвращении в этот хищный высший свет.
— Вот и умница. Подумай об этом, — Алисия тепло улыбнулась, невесомо поцеловала меня в лоб и, оставив после себя шлейф тонких цветочных духов, грациозно вышла из комнаты.
— Мы всегда на твоей стороне, девочка моя, и желаем тебе только самого лучшего, — Теоден подошел вплотную, бережно, по-отцовски сжал мою ладонь, а затем нежно запечатлел поцелуй на моем виске. — Отдыхай.
Он бесшумно закрыл за собой дверь, и я осталась в абсолютной, звенящей темноте веранды. Совершенно одна. Наедине со своими страхами и жутким предчувствием, что этот бал изменит мою жизнь навсегда.
Глава 3
Глава 3
Месяц пролетел как один бесконечный, серый день, и вот я стою перед огромным ростовым зеркалом в столичной резиденции отца.
Корсет нового платья безжалостно давил на рёбра, напоминая о каждом лишнем килограмме, который я набрала за последние годы. Ткань была дорогой. Плотный, глубокого фиалкового цвета шёлк, допустимый для полутраура, но крой оставался максимально закрытым. Никакого декольте, рукава до самых запястий. Рядом со мной Алисия выглядела как экзотическая птица, случайно залетевшая в унылый склеп. Её алое платье с открытыми плечами подчеркивало умопомрачительную талию, а зеленые глаза искрились предвкушением.
— Ты прекрасна, Лери, прекрати хмуриться, — Алисия ласково поправила прядь, выбившуюся из моей строгой прически. Сегодня я изменила косе и позволила уложить волосы в тяжелый узел на затылке. — Твой отец гордился бы тобой. Этот приют — его сердце.
Я сглотнула подступивший к горлу ком и кивнула. Ради отца. Только ради него.
Когда наша карета остановилась у сияющего огнями Императорского дворца, у меня едва не началась паника. Шум толпы, оркестр, сотни вспыхивающих магических огней и… крылья. Повсюду были дракониты.
Вообще-то, в повседневной жизни они не ходили с ними постоянно. Крылья нужно было призывать особым усилием воли, когда требовалось применить боевую магию или подняться в небо. Но здесь, на императорском балу, держать их на виду считалось негласным, но строго обязательным правилом придворного этикета. Чистейший, откровенный выпендрёж ради демонстрации статуса, чинов и чистоты крови. Мужчины из высшего общества Доркалума то и дело горделиво приподнимали свои исполинские, отливающие сталью, лазурью или жидким золотом крылья, заставляя окружающих тесниться. Каэлас на таких приемах делал точно так же, ревностно следя, чтобы его огненные крылья выглядело безупречно.
От этого зрелища у меня внутри всё болезненно сжалось. Страх потери и одиночества снова заворочался в груди удушливым гадом. Посреди этого парада тщеславия я чувствовала себя бесконечно чужой.
— Валерия, девочка моя, — Теоден вырос рядом со мной, стоило нам войти в бальную залу. В своем парадном черном камзоле он выглядел воплощением надежности. Он мягко предложил мне локоть. — Держись уверенно. Я рядом.
Я благодарно прижалась к его плечу. Мы прошли вглубь залы, ловя на себе шепотки знати. «Бедная вдова…», «Какое состояние осталось…», «Интересно, кто приберет её к рукам?». Я сильнее втянула голову в плечи, мечтая провалиться сквозь землю. Моя неуверенность в собственной привлекательности сейчас работала против меня, превращая в идеальную мишень.
Вдруг оркестр смолк, и глашатай объявил:
— Дамы и господа! В честь открытия благотворительного приюта имени покойного герцога Гарриона Ортена, на этой сцене выступит ведущая прима Империи — герцогиня Алисия Трент!
Зала взорвалась аплодисментами. Алисия в своем алом платье, окутанная сиянием магических светильников, выглядела как богиня. Окружающие дракониты даже слегка присогнули свои массивные крылья, отдавая дань уважения её таланту и красоте.
Когда она запела, по зале пролетел вздох восхищения. Её чистейший голос, хрустальное сопрано, казалось, обладал собственной магией. Он проникал в самые потаенные уголки души. Алисия запела песню, и каждое её слово отзывалось во мне дрожью:
Я с рассветом просыпаюсь
Небу, солнцу улыбаюсь
На душе и в сердце — благодать.
Всё случайно — не случайно,
Жизнь, она, как будто тайна,
Многое в ней нужно разгадать.
И, чтоб ответы все найти,
Двери в сердце отвори
И сумей понять, что…
Голос Алисии взлетел под своды дворца, обретая невероятную силу, и у меня перехватило дыхание. Она смотрела прямо на меня со сцены, и в её зеленых глазах стояли слезы.
Жить, просто жить!
Нужно жить, не сожалея ни о чем.
Жить и любить, так любить,
Как будто небо по плечо.
Верить и мечтать,
Создавая ту реальность,
Что хотим.
Перестать страдать,
Наполняться светом,
Свет дарить другим…
Горячая слеза скатилась по моей щеке. В этот момент я почувствовала такую всепоглощающую, острую благодарность к подруге. Она пела это для меня. Алисия напоминала мне, что нельзя хоронить себя в трауре, что мой отец хотел бы видеть меня счастливой, что нужно расправить крылья и продолжать дышать ради детей, ради будущего. Музыка словно смывала с меня удушливую серую пыль последних месяцев.
Сквозь закаты и туманы
По морям и океанам,
Наблюдая Мира красоту.
Доверяй Всевышним планам,
Развивайся постоянно,
Исполняй заветную мечту.
И, глубже в душу загляни,
Свои крылья распрями!
Время начинать.
Песня «Жить…» поёт певица Агитея
Последние аккорды растаяли в звенящей тишине, которая тут же сменилась оглушительными овациями. Весь зал и мужчины, и женщины, смотрели только на Алисию, завороженные её красотой и триумфом.
Я быстро смахнула слезы с ресниц и повернулась к Теодену.
— А вот и он, — тихо, с затаенной гордостью произнес Теоден, останавливаясь у одной из мраморных колонн. — Валерия, позволь представить тебе моего племянника. Генерал Эдмунд Кросс-Варн.
Я подняла глаза и… на мгновение забыла, как дышать.
Эдмунд был ослепителен. Высокий, широкоплечий, с безупречной военной выправкой. Короткие темные волосы чуть растрепаны, волевой подбородок, а глаза… когда он посмотрел на меня, его зрачки на секунду сузились в едва заметные драконьи щели и блеснули глубоким янтарным светом стихии земли. Настоящий драконит. Сильный. Опасный.
Но в его взгляде не было той плотоядной оценки, которой меня награждали другие мужчины. Напротив, едва наши глаза встретились, всё его лицо озарилось выражением такого глубокого, искреннего благоговения, словно перед ним стояла сама Императрица.
Он плавно подошел ко мне ближе, шелестя своими тяжелыми крыльями бурого цвета, как боевым плащом,
