Пламенев. Книга 12 - Сергей Витальевич Карелин
Тайга за Стеной лежала серая в местных сумерках, и через эту серость к Стене шла борозда. Широченный вспученный шов, как будто под настом тащили дом. Что бы там ни ползло, оно не рыло ход, а просто раздвигало собой мерзлую землю.
Пушки били туда, поднимая фонтаны земли, но этого было недостаточно, чтобы достать Зверя, и вскоре у подножия Стены закопошилось нечто темное.
— Первый раз такого вижу, — сказал кто-то рядом.
Ко мне подскочил Рябов. Его лицо было спокойным, а вот белесые брови жили своей жизнью: лезли вверх при каждом взгляде за кромку. Он ткнул рукавицей в прыгающих с платформы, распределяя на ходу позиции.
— Пламенев. Седьмой ствол на запад.
Чтобы добраться до седьмого ствола, мне пришлось пролететь вдоль гребня почти километр. Он уже ждал на штатной позиции: рама была довернута до упора вниз, и длинное тело пушки смотрело не в тайгу, а вдоль самой Стены, под ноги.
У казенника возились трое. Наводчик, мужик лет пятидесяти с обмороженной до черноты левой щекой, лежал грудью на раме и глядел в прицельную щель. Двое других, оба Четвертые Круги, стояли по бокам казенника, приложив ладони к тусклым медным пластинам, и лица у них были серые от истощения.
Я встал к свободной пластине, третьей, и положил ладонь.
Ствол взял свое сразу. Дух пошел из меня ровной толстой струей, которую я не контролировал. Успел удивиться, до чего это непохоже на любую мою технику, а потом стало не до удивления.
— Заряд! — крикнул наводчик, не отрываясь от щели.
Выстрел я сначала ощутил, и только потом услышал ушами. Воздух над площадкой сложился и хлопнул, и сквозь ладонь пришел короткий и безболезненный толчок. Из дула вдоль Стены ушел жгут света, и где-то внизу, у подножия глухо ахнуло.
— Есть попадание! — Голос наводчика был азартным и хриплым. — По горбу пошло!
И пошла работа.
Хлопок, толчок — и жгут уходил вниз вдоль Стены, а по тайге от него бежала длинная резкая тень. Ствол пил страшно. Четвертый Круг слева от меня продержался, по моим ощущениям, меньше минуты, но его уже были готовы сменить, а тот сел прямо на лед спиной к казеннику, тяжело дыша.
Правый продержался чуть дольше. Его сменщик уже стоял наготове.
За моей спиной не стоял никто. Что ж, значит, держим.
Я не буду врать, что мне это ничего не стоило. Стоило, и много. Столп проседал. Не быстро, но ощутимо. И все же объем Духа в нем тянул минимум на Шестой Круг, а то и побольше, так что по сравнению с Четвертыми я мог держаться куда дольше. Сменные у соседних пластин косились на мою ладонь на пластине и переглядывались.
А между выстрелами я смотрел вниз в смотровую щель поверх плеча наводчика. И то, что там видел, мне не нравилось.
Зверь лез.
Теперь я разглядел его целиком. Он был похож на броненосца, если бы того раскормили до размеров амбара и поставили на шесть лап. Длиной метров тридцать, низкий, широкий, сверху сплошной горбатый панцирь в грязных потеках, а под панцирем по бокам шевелились лапы.
Задние четыре упирались и толкали. Передние две заканчивались не когтями, а одним сплошным изогнутым лезвием, вроде кирки, длиной с лодку, и этими кирками Зверь бил в Стену поочередно, всаживая их в камень на всю глубину лезвия, и подтягивал на них всю свою тушу.
Он шел вверх мерно, в одном темпе. Удар, подтяг, перехват. Удар, подтяг, перехват. Но шел.
Наши жгуты били по нему безостановочно с десяти, потом с пятнадцати, потом, кажется, с двадцати с лишним постов. И каждое попадание было на уровне атаки Седьмого Круга, а то и повыше.
По панцирю хлестало светом, от спины летели сколы с тележное колесо, летела каменная крошка из-под когтей-кирок, над Зверем стоял пар. Один раз ему угодили, видимо, в стык пластин: он глухо, утробно взревел так, что дрогнул воздух, и на несколько секунд замер, вжавшись в Стену.
А потом снова полез. Удар, подтяг, перехват.
— Да что ж ты будешь делать, — сказал наводчик почти с уважением. — Заряд!
Морозов появился на нашем посту с двумя офицерами за спиной. Сначала я его услышал, потом увидел. Голос у коменданта был поставлен отлично.
— Огонь по левой передней! По суставу, не по лезвию! Не жечь Дух зря, бить залпом по командам с первого оперативного поста!
«Первым», насколько понял, считался тот пост, что был прямо над Зверем.
Командовал комендант хорошо и действовал грамотно. Огонь собрался, залпы пошли ровнее, по счету, и бить стали не по горбу, а по местам, где под панцирем угадывались сочленения. Но эта наглухо бронированная тварь хоть и начала истекать кровью в какой-то момент, продолжала карабкаться.
Лапы у него были прикрыты той же броней, что и спина. Наплывы панциря спускались по ним почти до самых лезвий, и жгуты энергии соскальзывали с этих наплывов, срезая крошку и не доставая до живого.
Он прошел уже больше половины Стены. Панцирь был издолблен, в двух местах из-под пластин сочилось темное, одна из задних лап подволакивалась. Мы его кусали, как рой оводов быка. Вопрос был в том, успеет ли он залезть.
Я прикинул темп его подъема и темп нашей работы. Не факт, но шанс, что он доберется до самого верха раньше, чем мы его добьем, имелся. И тогда началось бы то, о чем не хотелось думать.
Морозов это тоже понимал. Я понял это по его следующим командам.
— Посты со второго западного по второй восточный очистить! Третьи Круги, к лифтам, бегом! Пятые Круги, ко мне!
Я снял ладонь с пластины и разогнул пальцы. Даже если он подготовится заранее, далеко не факт, что нам удастся избежать жертв.
Другой план стоял у меня перед глазами уже минут пять.
Был момент — короткий, повторявшийся каждые несколько секунд, — когда одна кирка Зверя выходила из камня для нового удара, и все примерные четыреста тонн висели на второй. Пушки в этот момент были все еще бесполезны: лапы оставались прикрыты. Но вот вблизи, впритык, там, куда жгут Духа не положишь, можно было попробовать выбить опору.
Убивать его я бы не взялся. Но мне это и не нужно было. Мне надо было, чтобы он прекратил взбираться. Дальше его убьет высота падения, а что не доделает высота, доделают стволы.
Шаг, и ветер
