Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис
И прикоснулся губами он к тонким, прозрачным ее рукам.
Клятву нарушить? Извлечь на свет грех и бесчестье? Но друг!.. Жена!..
Честь ей сберечь? Соблюсти обет? Сколь же ужасна будет цена!
Он еще миг продолжал молчать… Он колебался… Достал пакет…
Справился с дрожью. Сломал печать. Вытащил кипу листов на свет…
Но что это? Боже! Были листы – все, до единого – чисты!
(О да! Средь творений лучшие – те, что в сердце от прочих скрываем мы;
Нет доступа людям к их красоте, их бережем для Небес – или Тьмы.)
Были, казалось, Браун с женой менее удручены теперь.
Вдруг – слышны шаги за стеной; стук почтальона в ветхую дверь…
«Письмо заказное – Брауну!» Тот письмо перечитывал – вновь и вновь:
«Джонс стихи мои издает! Едем в Египет! Жизнь и любовь…»
Перевод С. Шоргина
Прощай, лачужка
Лачужка, любимый твой кров мне стал тесен,
Скажу тебе ныне «прощай!»
Ты полнилась смехом, тряслась ты от песен,
И плакал я здесь невзначай.
Была ты свидетелем тяжких борений
Победного Ватерлоо;
Теперь я в триумфе – грущу тем не мене,
Прощай, дорогая, всего!
Твой пол перекошен, и кровля в прорехах,
Шатаются стены, кренясь.
С тоской о твоих размышляю огрехах,
О бедной лачужке крушась.
Мне помнится, другом была ты мне лучшим,
Твой свет как рубин на снегу;
Ты вроде как часть меня – грустью я мучим,
Прощай… всё уйти не могу.
Под ставнями куст здесь малиновый жалкий,
То ль шершней гнездо, то ли ос;
Стихами и мотто исчерчены балки,
От трубки темны и от грез.
«День каждый ты смейся», «Забудь и работай» —
Оставил здесь надписи я.
Висит календарь, пожелтел отчего-то,
Забыть ли, лачужка моя!
Я слышу, зов мира зовет меня к бою,
Я слышу клич резкий: дерзай!
Я в ночь ухожу, я прощаюсь с тобою
И Юности молвлю «прощай».
Пустою и темной тебя я запомню,
Над дверью оленьи рога;
Фантомом вернусь, коли пасть суждено мне,
К тебе, что мне так дорога.
Пуста, холодна, одинока тем паче!
Взгляну на тебя и пойду.
Ты помнишь ли парня с мечтою горячей,
Кого утешала в бреду?
Виденьем ночным ты укуталась тенью;
Иголкою в небе звезда:
Как больно и жгуче, мучительно зренью.
Ну с Богом, лачужка, айда!
Перевод А. Триадафилиди
Сердце Севера
Когда дотопчет тропу каблук,
Я, жизни вечный бродяга,
Тебя попрошу – подыщи мне, друг,
Местечко, где в землю лягу.
Пусть это будет утес крутой,
Стоящий в уединеньи
Под зябким небом с одной звездой,
Несущей мне утешенье.
Пускай она светит на мох седой
И камень моей могилы,
Пускай всего одна надо мной
Сосна там стоит уныло.
Под вой ветров провожу во тьму
Я жизнь, что была любима,
И буду лежать, внимая тому,
Как Вечность проходит мимо.
Перевод Ю. Лукача
Молитва книжника
Я выронил перо, ослаб, угас,
Долит усталость голову к столу;
И в сумерках вещает Смерти глас:
Соединись с ушедшими во мглу.
В одном, мой Бог, награда и покой —
Тебя восславить звонкою строкой.
Мой Бог! С души не отрясаю плоть,
Храню восторг, пылаю и горю
Твоим лишь только именем, Господь —
В Тебе надежду я боготворю.
Огнём священным я пренебрегал —
Лишь к вящей славе Божией шагал!
Так пьяница, походкою неверной
Взбираясь на чердак, где темнота,
Рыдает и скулит в тоске безмерной,
Поняв, что жизнь бездарно прожита:
Страх тенью по следам моим течёт —
Чем расплачусь, когда придёт расчёт?
Путём гордыни и греха сквозь тьму
Бреду наощупь, оскудев умом;
Мой Бог, я вспоможенья не приму;
Спасение моё во мне самом:
Стезёй борьбы, сквозь покаянья боль
Вперёд и вверх Ты мне идти дозволь.
Даруй мне жизнь – смысл жизни постигать,
Крепи мой дух среди невзгод и бед,
Даруй мне силу – слабым помогать,
И право правым быть, о Горний Свет!
Любовь Господня борет смерть и тьму.
Да сбудется по слову Твоему.
Перевод А. Кроткова
Из четвертого сборника «Стихи санитара»
Вступление
Сии стихи кропал тогда я,
Когда томился, ожидая
Подвоза раненых с полей
Войны, бушующей всё злей;
Средь бдений, рокового мрака,
При свечке в сырости барака;
В землянках, что дрожат, нестойки,
Там, где в крови носилки, койки;
Где исковеркал землю взрыв,
Где в душах дух Любови жив;
Средь храмов, алтарей обломков
Сложил я строки для потомков.
Я утешался сим как мог
Средь обезлюдевших дорог,
Полей, засеянных снарядом,
Нив, удобрённых трупным ядом,
Крестов, пылающих, кренясь;
Вблизи Мадонны, павшей в грязь,
Садов, в цвету разворошенных;
Гробниц, могил распотрошенных;
Средь умирающих и мертвых,
Бомб и поселков, ими стертых,
В дрожанье световых лучей,
Среди ночных гирлянд огней.
Увы! в условиях таких
Я утешался, ладя стих.
Итак, вот пук стихов военных,
Плохих здесь много и плохенных.
Коль где в проклятиях зайдусь,
Прочтете ль, нет, вы эту гнусь,
Но чрез тот ужас я прошел,
Мне грохот пушек был тяжел.
Ворчали б сами, от ножа
Обрубки тел людских держа!
В вас ненависть взвилась бы вспургом,
Будь санитаром вы, хирургом,
Вы б не дивились,
