Жена офицера. Я тебя отвоюю - Анастасия Дмитриевна Петрова
указательный палец. — Здорово, парень. С первым днем рождения.
Игорь растягивает губы в широкой улыбке, показывая четыре зуба, и тут же тянется к трости:
— Да-да?
— Это чтобы ходить правильно, — серьезно объясняет ему Павел. — Но скоро мне эта палка уже
не понадобится.
— Паша, Саша, раздевайтесь, — я мягко тяну Глеба за рукав, выводя его из оцепенения. —
Давайте за стол. Всё уже готово.
За столом оказывается на удивление шумно, суетливо и очень тепло. Ира со смехом травит
нелепые истории из Глебова детства, заставляя брата недовольно хмуриться, Любовь Васильевна
с тихой нежностью вспоминает мужа. Моя мама то и дело подкладывает гостям салаты,
расхваливая рецепт, а отец, словно они знакомы сто лет, уже успел втянуть Павла в какую-то
жаркую дискуссию о политике.
Я сижу, смотрю на эту пеструю, громкую компанию и физически ощущаю, как внутри, где-то под
ребрами, разливается густое, спокойное тепло.
Игорь восседает на своем высоком стульчике на правах главного героя вечера. Перед ним
тарелка с крошечным куском праздничного пюре, который сын с переменным успехом пытается
запихнуть в рот, перемазываясь с ног до головы. Глеб сидит рядом. Одной рукой он машинально
страхует Игоря от падения, а другой — крепко держит меня за руку под скатертью. Его пальцы
чуть шершавые, привычно теплые.
— Яра, — вдруг тихо шепчет он, наклонившись ко мне, пока все за столом отвлеклись на
очередную мамину тираду. — Мне тут на днях предложили… В Москве остаться. Очень хорошую
должность.
Я удивленно поворачиваюсь к нему.
— Ты же планировал обратно в гарнизон…
— Планировал, — соглашается он, не сводя с меня серьезного взгляда. — А теперь думаю. Здесь
нормальная жизнь, обжились уже. Игорю скоро садик искать, потом школа. Пашка вон здесь будет
восстанавливаться, им с Сашей помощь нужна на первых порах.
— А как же служба? Для тебя же это… воздух.
— Служба есть везде, Яр, — его голос звучит на редкость мягко. Гораздо мягче, чем я
привыкла слышать обычно. — А дом только один.
Он смотрит на меня, и в этом тяжелом, прямом взгляде читается всё. Вся наша невероятная,
ломаная история, собранная буквально по кускам.
— Как думаешь, останемся? — спрашивает он.
Я замолкаю на секунду, потому что перед глазами вдруг отчетливо проносится всё разом. Тот
страшный день. Черный лед под ногами, предательский громкий треск, обжигающий холод воды,
стянувший легкие. Его сильные руки, рывком вытащившие меня из полыньи. Жаркая баня, огромный
колючий свитер на моих плечах, дурацкий цветок в новом горшке на подоконнике. Сухой казенный
зал загса, торопливая роспись, тягучие, полные животного страха месяцы ожидания вестей со
службы. Схватки, больничная палата.
И вот сейчас — этот светлый дом, под завязку набитый самыми родными людьми. Дом, в котором
пахнет выпечкой, звучит детский смех и громко спорят отцы.
— Останемся, — без тени сомнений отвечаю я, сжимая его пальцы.
Глеб улыбается. Он делает это редко, но каждый раз так искренне и открыто, что у меня
сладко замирает сердце.
— Значит, договорились.
Игорь, окончательно расправившись с пюре и перемазав обе щеки, требовательно тянет липкие
ручки к отцу. Глеб без раздумий подхватывает его и сажает к себе на колени, ничуть не
заботясь о чистоте парадной рубашки. Сын тут же цепко хватает его за нос и заливисто
хохочет.
— Командир, — качает головой Глеб, с любовью глядя на Игоря. — Настоящий главнокомандующий.
А я смотрю на своих мужчин и думаю о том, как пугающе много может случиться за такой
короткие период. Как из звенящей пустоты и отчаяния может родиться целая вселенная. Как одна
случайная, почти трагическая встреча способна полностью переписать судьбу.
— За именинника! — мой отец с энтузиазмом поднимает бокал, призывая всех к вниманию.
— За Игоря! — подхватывает хор голосов.
— За семью!
— За нас, любимая! — едва слышно шепчет Глеб мне на ухо. Я чувствую щекой его горячее
дыхание, его надежность, его спокойную, глубокую любовь, в которой больше нет ни капли
сомнений.
— За нас, — эхом отзываюсь я.
Теперь я больше никуда и ни от кого не бегу. Я ровно там, где должна быть. Рядом с теми,
кого люблю.
И это — самое главное.
