Тарья берёт своё - Анна Ледова
Подрагивающий стеклянистый воздух впереди я заметила сразу. Как марево над нагретым асфальтом в жаркий день. В магическом зрении он уходил ввысь на добрую сотню метров. А на сколько вглубь земли… Вот скоро и проверим.
Вскоре нос лодки упруго ткнулся в прозрачную преграду и меня даже откинуло немного назад: дальше хода не было. А вот вода беспрепятственно текла. Это какой же сложности должно быть заклинание, чтоб такую избирательную пропускную способность задать? И какой силы столичные маги, чтобы на сотни километров такой периметр нагородить?
Простота бабкиного решения — докопаться до нижней границы барьера — меня восхитила. Зато исполнение заняло почти весь день и совершенно меня истощило. Не руками, конечно, копала — магией. Зато когда наконец перетащила лодку через барьер — да уж, всего-то пришлось вырыть лаз на какие-то три метра вниз и шириной в полтора! — испытала гордость.
Росомаха уже дожидалась меня на другом берегу. За барьером. Преодолев его сама каким-то немыслимым образом.
— А тебе, тварь, смотрю, всё нипочём, — вздохнула я.
Что ж. Тюменская губерния осталась позади.
Глава 33
Следующие три недели сплава были однообразным повторением одного и того же алгоритма: река, берег, костёр, сон. Я научилась предугадывать погоду по одной только ряби на воде. Рельеф дна я теперь чувствовала на сотню метров вперёд даже сквозь толщу воды, что пару раз помогло мне не сесть на неожиданную мель и избежать острых подводных камней у берега.
Я больше не думала о том, как уплотнить рыхлую глину до состояния обожжённой или как выкорчевать подходящее мёртвое деревце — я просто делала это. Чем больше я вникала в суть всего, что родит земля, тем послушнее становилась стихия. Как образцы в коллекцию, я откладывала в памяти тактильные ощущения от разных пород камня, почвы, песка, запоминая плотность, структуру, состав.
Один раз, тренируясь, я почувствовала неглубоко под землёй цельный кусок металла и вытянула на поверхность бронзовый наконечник стрелы. Сырой силой я могла бурить ямы уже на приличные пять-десять метров, крошить камни, отсекать ветви без топора, лишь взмахом руки.
А когда поняла, что земная стихия послушна мне настолько, что её, облако рассеянной сахарной ваты, можно смять в крохотный, но очень плотный комочек карамели, тут же проявилась Аграфена.
— Ну наконец-то… Вот так, и в пальцах ещё помни её, чтобы пластичней стала. Чуешь, горячо? А теперь тяни её потихонечку, да ровно старайся, чтоб не порвалась…
И когда я медленно развела руки, удерживая в каждой щепоти упругую плотную массу, передо мной засверкала та самая золотистая нить, что ежесекундно меняла цвет на зелёный, коричневый, охристый…
Я неверяще взглянула на бабку.
— А ты думала… — нехотя проворчала она, но довольство на её сухом морщинистом лице считывалось на раз. — Вот так из сырой силушки стихии и нарождается магия.
— И… что дальше с ней делать? Уже можно заклинания плести?
— Ой, уморила! — зашлась бабка в хохоте. — Добыла искорку и всё, великий маг!
— По-человечески же спрашиваю, Аграфена Ларионовна, — укоризненно сказала я. — Будто сами не рады, что смогла. Расскажите, что теперь можно с этой магией делать. Пожалуйста.
— Пожа-а-алуйста… — передразнила она. — Слова-то какие знает…
Но что-то в ней всё же перемкнуло, и наставница — уж какая у меня есть — взяла верх.
— А дальше, внученька, тренироваться до потери сознания, — уже серьёзно сказала она. — Чтоб не по часу из стихии магию лепила, а чтобы — раз! — и сразу готовая. Чтоб только подумала, а уже нужную фигуру начертать смогла. Скорость тут самое важное. Противник-то ждать не станет, пока ты земную силушку отовсюду сгребёшь и до магии её утрамбуешь…
Значит, теперь будем отрабатывать этот навык до автоматизма.
— Тут же вот ещё что… Это сейчас у тебя земелька под ногами, бери — не хочу. А случится тебе по морю плыть? А в высоком замке далеко от матушки бывать? Князья Огинские вот воздушники — запоминай! Дай им волю — под самыми небесами строиться будут. Так что сильны мы, лишь когда на земле твёрдо стоим. Но и тогда силушку тянуть можно и нужно — далековато только выходит. А вот ты, Дарья Романовна, первым делом так научись, чтобы никаких тебе преград не было — ни водных, ни воздушных, ни огненных. А когда совсем не из чего, то на этот случай артефакты есть, тоже дойдём ещё.
Батарейки то есть. Я понимающе кивнула.
— Научишься толком магию лепить, а там уж и к тайным печатям перейдём. Эта наука-то посложнее будет: не всякая магическая нить сгодится, а только ровнёхонькая, и чтобы прямая и уверенная. А сейчас… ну, что ж, даже из такой кривенькой кое-что сотворить уже можно. Ладно, будет тебе урок. Держи, значит, один конец нити правой рукой, как держишь… А левой теперь посолонь её внутрь закручивай.
— Посолонь? — не сразу поняла я. — А, по часовой…
Боясь порвать и без того тонкую и неровную нить магии, я осторожно потянула за кончик и закрутила полтора витка спирали — уж насколько хватило. Символ получился мелкий, сантиметра три в диаметре, зато…
Зато стоило мне разжать пальцы и отпустить нить, как спираль вспыхнула и превратилась в яркий золотистый шарик тех же размеров. И… он повис в воздухе совершенно независимо от меня!
— Огонь только огневикам под силу, а вот магический свет любой недоучка умеет сотворить, эта печать и навыков-то никаких не требует, — фыркнула Аграфена. — Ишь, узрела чудо чудное.
Вообще-то именно чудом это и было! Я зачарованно смотрела на висящий в воздухе световой шарик и не верила, что сделала его сама. Вновь потянув стихию из земли, я на этот раз уплотнила её совсем немного, только чтобы сдвинуть «фонарик» сырой силой повыше. Получилось.
— И долго он так висеть будет? — не сводя глаз со своего первого магичества, спросила я.
— А вот заодно и проверишь. И снова тебе урок — учись мощь своей магии понимать. Что тебе под силу, а
