Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар
— Прошу, избавь меня от своей слезливой истории, — жестко обрываю её, отмахиваясь рукой. — И на будущее прими совет: не суйся туда, — указываю пальцем вверх, имея в виду верхние уровни.
— Колючка пожаловала! Думал, ты застрянешь на своей пафосной тусовке. — Басистый голос Снора раздается прямо за моей спиной.
От его «колючки» во мне поднимается знакомая волна раздражения, смешанного с тихим радостным облегчением. Всё-таки не разыграл, не обманул меня великан.
Снор стоит, возвышаясь надо мной, в своей неизменной обтягивающей черной футболке, подчеркивающей его мощные мускулы, и в потёртых брюках карго. На губах играет самодовольная ухмылка.
— Не рад меня видеть, Великан?
Снор грузно отодвигает стул, заставляя его протестующе скоблить деревянный пол, бесцеремонно плюхается рядом. И, как всегда, небрежно задевает меня плечом. У этого человека нет понятия личного пространства?
— Скорее удивлён, что ты почтила нас своим присутствием. Но, признаю, глаз радует. — Он подмигивает.
Фыркаю, отворачиваясь, и делаю большой глоток ледяного пива из кружки. Оно обжигает горло, но помогает хоть как-то прийти в себя. Снор окликает другого бармена, они обмениваются хриплыми смешками. Великан заказывает себе тоже пиво.
— Ты вроде говорил, что соберется отряд…
Снор указывает большим пальцем за себя и кивает:
— Вон за тем большим столом наши отморозки. Рокси, как всегда, спорит с Багзи. Васко и Финн что-то мутят, а Чак залип в своем планшете, — перечисляет, не отрывая от меня взгляда льдисто-голубых глаз.
Смотрю в указанном направлении и действительно вижу «химер».
— А, забыл. Ещё Том там треплется с капитанами с других военных баз, — добавляет Снор, кивая в сторону соседнего столика. И я замечаю Тома за соседним столиком с каким-то неизвестным. — Что скажешь? Пойдем поздороваемся?
— Не сегодня, — качаю головой и разворачиваюсь обратно к стойке.
— Ладно. — Великан принимает кружку от бармена и шумно выдыхает. — Как вообще твой вечер для избранных?
— Скука смертная. Думала, здесь немного развеюсь. А тут… ты.
— Эй! Я, между прочим, звезда этого бара! — Снор оскорблённо вскидывает густые светлые брови, но тут же заговорщически подмигивает: — Погоди, самое интересное начнётся ближе к полуночи. И вообще…
Он вдруг подаётся вперёд. Шутливая спесь испаряется в одно мгновение.
— Я позвал тебя сюда не просто так. Есть серьёзный разговор.
Во мне всё сжимается. Я выпрямляюсь, впиваясь взглядом в его глаза.
— Что за разговор?
Снор озирается, проверяя, не греет ли кто уши рядом, и придвигается почти вплотную.
— Ты ничего странного не заметила в первой лаборатории? — спрашивает хриплым шёпотом.
В памяти тут же всплывает бледное лицо доктора Финчера и его истеричный смех. А следом — проклятый дневник с записями о препарате «Хризалида».
— Ничего… — едва слышно отвечаю. — А что? Ты что-то нашёл?
Снор зависает, буравя деревянную столешницу. Его лицо искажает глубокая сосредоточенность. Он делает смачный глоток пива, вытирает пену с бороды тыльной стороной ладони. Кивает себе, словно решается чем-то поделиться, и вновь переводит на меня взгляд.
— Понимаешь… Все в отряде смотрят на меня как на психа, когда я пытаюсь заговорить об этом…
Я наклоняюсь ближе, чтобы не пропустить ни слова.
— …Короче, там творится какая-то дичь! Я почти уверен, что видел… призрак уборщицы.
Моргаю. Снор секунду держит драматическую паузу, а затем его лицо расплывается в идиотской довольной улыбке. Шутник хренов.
— Снор, ты… ты идиот! — не удерживаюсь и улыбаюсь, качая головой.
— Ну а что? Знаешь, как я их боюсь!
— Кого? Призраков или уборщиц?
— Уборщиц, само собой! Они же страшнее любого зомби-апокалипсиса! Нас учили выживать в заражённых зонах. Но никто, слышишь, никто не объяснил, что делать, если на тебя с мокрой тряпкой прёт разъярённая бабулька, потому что ты наступил на свежевымытый пол! Там уже не тактика нужна, Колючка. Там только молитва.
Я закатываю глаза, но смешок всё-таки вырывается наружу. Этот болван мастерски умеет сбивать пафос.
Довольный произведённым эффектом, Снор откидывается на спинку стула. Его широкие плечи сотрясаются от беззвучного смеха, а в глазах сверкает мальчишеское озорство — то самое, что напоминает: передо мной не просто здоровенный солдафон, а живой человек.
Задумчиво перевожу взгляд на капли, стекающие по холодному стеклу моей кружки. Смех смехом, но в той лаборатории действительно творилось чёрт знает что.
— Ладно, так уж и быть, открою тебе секрет, — с серьёзным лицом заявляет великан. — Снор — это не моё настоящее имя, Колючка. На самом деле я Йон.
— Йон? И чем же тебе так не угодило твоё имя?
— Да это полный отстой! Йон на норвежском значит «голубь». Голубь! Я что, похож на пернатого почтальона? Нет, ну ты глянь на меня! Я должен был быть Тором — богом грома, или Ульвом — волком-воином! Я больше на медведя смахиваю, чем на этого пернатого засранца! Бога голубиного помета! А Снор — это хоть что-то! Это типа нападающий, понимаешь? Какой из меня голубь? Доставляющий любовные послания? — Снор раскидывает свои огромные ручищи, неуклюже пытаясь изобразить летающую птицу. Я не выдерживаю и смеюсь. — Чего ты ржешь, Колючка?! Я тут душу изливаю, а тебе смешно!
— Просто это действительно забавно. Голубь… Серьёзно? Ну конечно, тебе это имя совершенно не подходит!
— Вот именно! Да я, когда чихаю, голубей из окрестных лесов в другую страну сдуваю! — Снор грозно хмурится, секунду смотрим друг другу в глаза и взрываемся дружным хохотом.
Отсмеявшись, вытираю слёзы в уголках глаз. Давно не позволяла себе такой искренний взрыв хохота. Моё внутреннее напряжение ослабевает. Атмосфера в баре, с его приглушённым светом и терпким запахом напитков, неожиданно кажется умиротворяющей.
— Знаешь, а у тебя, оказывается, есть очаровательные ямочки на щеках, когда ты вот так искренне улыбаешься! — вдруг выдаёт великан. — Не прячь себя, Астрид. — В льдисто-голубых глазах появляется столько тепла и неподдельной искренности, что я на миг теряю дар речи.
— Я смотрю, вам тут весело! — Рокси плюхается рядом с нами. — Привет, Астрид.
Я киваю ей.
— У нас там полный тухляк! — Она выразительно закатывает глаза и указывает подбородком на столик химер.
Все, абсолютно все их взгляды прикованы к нам. Даже чёртов капитан Санчес сверлит меня взглядом, делая
