Гимлеон. Интоксикация
ГИМЛЕОН. ИНТОКСИКАЦИЯ
Глава 1
Гнев, жажда, злость, похоть… Вереница пороков, пожирающих душу. Есть ли у них предел? Возможно, существует некое стоп-слово, способное остановить это безумие. Звучит неубедительно. Я не верю. А вы?
Даже если весь мир перевернулся с ног на голову.
Даже когда люди пожирают сородичей.
Даже Апокалипсис не стал тем самым пресловутым стопом.
Но вы возразите: у нас всегда есть выбор. Да, выбор… Красивое слово, не так ли? Дарующее призрачную надежду, придающее значимость каждому нашему шагу. Но не стоит забывать о другой стороне медали: каждое наше решение формирует не только нашу судьбу, но и судьбу тех, кто нас окружает.
— Ты опять ушла в себя? — хрипло рассмеявшись, вытягивает меня из раздумий Рон.
Он бесцеремонно валится рядом со мной на мягкий кожаный диван. Его рука недвусмысленно скользит по моей голой спине, оставляя после себя неприятное липкое ощущение.
— Слишком много выпила, — пытаюсь говорить внятно.
Голова начинает гудеть. М-да, Астрид. Пора либо закругляться, либо пойти потанцевать, чтобы проветрить мозги.
— На тебя шампанское так не действует, лгунья, — хихикает подруга, поправляя криво сидящую на голове корону.
Сиенна Делани. Виновница вечера. Именинница, чья вечеринка уже давно перешла все границы приличия.
Я с трудом поднимаюсь с дивана и чувствую, как шампанское сильнее ударяет в голову. Направляюсь к перилам балкона. Музыка грохочет, заставляя мои внутренности скрутиться. Цепляюсь за холодный металл. Закрываю глаза. Заставляю себя двигаться в такт ритму, чтобы вытравить пары алкоголя из каждой клеточки тела. Раствориться. Забыть. Чтобы воспоминания не жалили. Задерживаю дыхание. Жду, когда станет легче.
Открываю глаза. Ладонью инстинктивно прикасаюсь к груди, сжимаю платье.
Уже не скребет… уже не жалит…
Бросаю взгляд на первый этаж клуба. Внизу люди. Много людей. Яркие, танцующие, пьющие. Откуда их столько?
— Что ты творишь, недоразумение? Ты это специально?! — визжит Сиенна.
Она, пунцовая от гнева или избытка алкоголя, вскакивает из кресла. Хватает салфетку из трясущихся рук официантки и с остервенеем трёт пятно на своем платье. Подхожу к ней. Не из сочувствия. И, упаси господи, не из жалости к перепуганной официантке. Просто скучно. Вся эта сцена не вызывает ни малейшего интереса. Но порой приходится отвлекать себя таким вот неоригинальным способом. Обнимаю подругу со спины, упираюсь подбородком в её плечо и рассматриваю перепуганную девушку.
— Простите, я не хотела. Тут слишком темно, я споткнулась об этого… мистера, — лепечет она, указывая пальцем на Крейга, который наслаждается происходящим, с плотоядной улыбкой окидывая её фигуру взглядом.
Официантка выглядит совсем ещё зелёной — не больше восемнадцати лет. В обтягивающей короткой юбке она явно чувствует себя неуютно, потому постоянно оттягивает её вниз.
— Ты хоть понимаешь, сколько месяцев шилось это платье? И твоё «прости» тут не поможет!
Друзья наблюдают за происходящим. Лишь Яну плевать — у него дела поинтереснее: какая-то девица на его коленях усердно отрабатывает ртом свой бесплатный коктейль. Крейг ухмыляется, в его глазах плещется жажда ещё большего зрелища. Не удивлюсь, если он толкнул девушку нарочно.
Сиенна надменно вскидывает подбородок.
— На колени! Будешь чёртовой подставкой для моих ног всю ночь, — выносит она приговор. — Ой, прости, я сказала «на колени»? Ошибочка. На четвереньки!
Официантка замирает. Её глаза расширяются от ужаса. Губы беззвучно шепчут слова мольбы.
Сиенна мелко дрожит. Не от злости, а от предвкушения. В наши двадцать лет здесь, на вершине уцелевшего мира, мы имеем всё, о чём отбросы снизу боятся даже мечтать. Абсолютная безнаказанность пьянит похлеще любого другого алкоголя.
Отхожу к столику. Беру со стола бокал с игристым и делаю глоток.
— Пожалуйста, я не хотела! Это мой первый рабочий день. Прошу, хотя бы не всю ночь! Меня ждёт больной братик!
Закатываю глаза и ухмыляюсь.
Все они твердят одно и то же. Слетаются, стремятся заполучить что-то на высших уровнях, наивно полагая, что их заметит какой-нибудь долбаный принц. Нет. Он им даром не всрался. Они хотят властного героя. Чтобы украл, спасал. Чтобы трахал, подчинял, ломал. Обязательно был с изломанной душой. А она — овечка кроткая — станет зализывать его раны. И, конечно же, у них будет любовь. До безумия. До самозабвения. Смешно, правда? А когда сталкиваются с ледяной жестокой правдой — сразу вспоминают о вонючих нижних уровнях.
— На четвереньки! — надменно повторяет Сиен.
— Пожалуйста…
— Заткнись, недоразумение!
Официантка, повинуясь, опускается на колени. Я через один шаг оказываюсь возле несчастной. Небрежно касаюсь её мокрого от слёз подбородка, приподнимаю лицо к тусклому свету вип-зала. По щекам девушки бегут слёзы, маленький нос покраснел. В тёмно-синих глазах плещутся испуг и безысходность. Красивое зрелище. Поднимаю вторую руку. Демонстративно, медленно… выливаю содержимое бокала ей на голову. Она вздрагивает, но не издает ни звука. Умница. Стоит на коленях униженная, но не сломленная.
— А теперь проваливай отсюда, — приказываю ей.
Официантка судорожно кивает, вскакивает на ноги и пулей выбегает из нашей зоны.
Поворачиваюсь к Сиен. Её лицо искажается от ярости. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ей шанса:
— Равноценный обмен, не находишь?
— Мой вариант был лучше.
— Она отравляет воздух своим присутствием. Ты прекрасно знаешь, что у меня на них аллергия, — тихо, но твёрдо говорю, глядя подруге в глаза.
Добро пожаловать в мой мир. В мир элиты уцелевшего города посреди Апокалипсиса. В мир нашего красивого морального разложения.
***
— Доброе утро, Астрид! Сегодня двенадцатое мая две тысячи девяноста восьмого года. Семь часов тридцать минут. Температура воздуха составляет плюс семнадцать градусов по Цельсию, а к полудню ожидается облачность. — Приветственный голос Новы, искусственного интеллекта нашего города Гимлеона, вырывает меня из сна.
Боль сверлит голову так, что веки не разомкнуть. В ушах всё ещё гремят отголоски вчерашнего дня рождения. Музыка. Смех. Алкоголь. Танцы.
— Дай мне ещё чуть-чуть, а лучше — полчаса.
Переворачиваюсь на другой бок и уютно зарываюсь в подушку.
— Вижу голосовое сообщение от мистера Венделя — пришло минуту назад. Воспроизвести?
— Угу.
— Доброе утро, Астрид! Надеюсь, ты уже проснулась. Я, кажется, забыл папку и блокнот со своими записями на кухонном столе. Милая, будь добра, занеси их в центр. И помни, дорогая: залог успешного дня — это его хорошо выстроенный распорядок.
