Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают - Юрий Фурсов

ответил:

— Потому что если ей действительно нужны записи Ивары, она захочет понять, что именно мы знаем.

— А если не придет?

— Значит, ничего не потеряем.

Я посмотрела на него.

— Кроме возможности.

— Кроме возможности.

Письмо отправили.

Ответ пришел через сорок минут.

Одно предложение:

«Буду».

В девять вечера дом выглядел почти обычным.

Именно это нервировало сильнее всего.

Сара увела слуг из северной части под предлогом повторного осмотра стен. Саверн находился этажом ниже с двумя сотрудниками, которым ничего не объяснили кроме приказа не входить без сигнала.

Орден сидел возле технического канала, откуда можно было снять центральную перемычку.

Ренар находился за узкой панелью в скрытом проходе.

Я — в северной гостиной.

Той самой.

Камин был пуст. Следы первого расследования уже убрали, но я все равно помнила, где лежал Тирен Сайл.

На столе стояла коробка Ивары.

Внутри лежали копии ее записей.

Не все.

Достаточно, чтобы выглядеть убедительно.

Оригиналы оставались у Совета.

Я проверила дверь.

Открыта.

Так и договаривались.

Севрина пришла через главный вход.

Это я услышала по шагам снаружи.

Никакого тайного появления из стены.

Никакой зеленой линии.

Она вошла ровно в девять семь.

Одна.

На ней был темный дорожный плащ, волосы влажные от вечерней сырости. Ее взгляд сразу нашел коробку.

Потом меня.

— Вы действительно пришли без Ренара.

— Вы просили?

— Я не просила. Просто предполагала.

— Он больше не дознаватель.

— Временно.

— Вы приложили к этому усилия.

Севрина закрыла дверь.

— Ренар сам приложил больше.

— Очень удобно разделить ответственность.

— Вы быстро переняли его привычку спорить с формулировками.

— Он заразительный.

Она подошла к столу.

— Записи?

— Сначала доказательство.

— Разумно.

Севрина достала сложенный лист.

Не отдала.

— Вы умеете читать лучше, чем несколько дней назад?

— Недостаточно.

— Тогда придется поверить моему пересказу.

— Неудачный день для просьб о доверии.

Она едва заметно улыбнулась.

— В этом вы тоже не Ивара.

Я не стала спрашивать, откуда она так уверенно говорит.

Уже знала.

— Что на листе?

— Исходная схема северной привязки дома Тальвов. До перестройки тридцать один год назад.

— И?

— В ней указано, что помещение, где погиб Сайл, не могло напрямую фиксировать человека, входящего через старый участок стены. Домовой мастер оставил техническое предупреждение.

— Которого нет в современном плане.

— Нет.

— Почему?

— Потому что приложение исключили после следующего обмера.

— Кто?

Севрина не ответила сразу.

— Я.

Вот это было первое настоящее признание.

— Зачем?

— Потому что закрытый контур считался недоступным.

— Но вы знали, что это неправда.

— Тридцать один год назад проход действительно был закрыт.

— Потом перестал.

— Да.

— И вы не внесли изменения.

— Нет.

— Шесть домов тоже?

— Некоторые.

— Все шесть.

— Не заставляйте меня подтверждать вашу версию там, где у вас уже есть документы.

— Я хочу услышать.

Севрина отложила лист.

— Да. Я знала, что закрытые помещения сохранились в домах Ревенов, Эшкаров, Вассенов, Лестенов, Корвенов и Мартов.

— И знали, что они связаны.

Она помолчала.

— Знала, что когда-то были связаны.

— Когда узнали?

— Давно.

— До первого убийства?

Еще одна пауза.

— Да.

Узкий проход за стеной оставался тихим.

Я не видела Ренара.

Но знала, что он слышит каждое слово.

— Почему скрыли?

— Потому что сеть не должна была существовать.

— Это не ответ.

— Именно ответ. После создания королевских переходных дворов частные системы признали опасными. Большую часть старых узлов должны были уничтожить. Некоторые роды предпочли замуровать их и сообщить, что уничтожили.

— Включая ваш?

— У Мальтов уже не было дома.

Вот теперь мы подошли ближе.

— Двадцать два года назад.

Севрина ничего не сказала.

Я достала копию частного соглашения.

Положила рядом с коробкой.

Она увидела первую строку.

И впервые за весь разговор ее спокойствие изменилось настолько, что это нельзя было списать на мое желание увидеть реакцию.

Не страх.

Не вина.

Боль тоже я не имела права называть за нее.

Просто лицо стало другим.

Старше.

— Где вы это нашли?

— Не в королевском архиве.

— Вассены.

— Не только.

Она взяла лист.

— Это копия.

— Оригинал у семьи.

Севрина прочитала до конца.

— Значит, нашли.

— Семь подписей.

— Да.

— Шесть из этих фамилий принадлежат людям, которые потом погибли.

— Я умею считать.

— Седьмой умер раньше.

— Знаю.

— Ваши родители и брат погибли при обрушении.

— Да.

— Главного мастера обвинили в самовольном изменении проекта.

— Да.

— Но частное соглашение доказывает, что опасный порядок работ утвердили семь представителей родов.