Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл
В торговом зале стало светлее. С одного окна уже сняли доски, и за мутным стеклом была видна Драконья улица. Второе оставалось закрытым.
Тея стояла на табурете и протирала верхнюю полку.
— Доброе утро, — сказала она, не оборачиваясь.
— Ты давно встала?
— Когда мастер начал ругаться на петлю.
Из коридора донеслось:
— Я не ругался! Я объяснял ей, почему нельзя экономить на железе!
— Он объяснял очень выразительно, — добавила Тея.
Я прошла к задней двери.
Мастер сидел на корточках и закреплял металлическую пластину возле замка. Его звали господин Торн. Он держал небольшую слесарную мастерскую напротив и согласился работать с отсрочкой платежа после того, как Леона показала ему документы на здание.
— Петля была сорвана не от старости, — сообщил он вместо приветствия. — Ее тянули ломом.
— Давно?
— Не скажу. Дерево успело отсыреть по краям, но след не старше нескольких месяцев.
— После пожара?
— Возможно.
Он поднялся и несколько раз проверил дверь.
— Теперь снаружи быстро не откроют. Но защиту все равно восстановите. Хороший замок задерживает вора, а не останавливает.
— Сколько я вам должна?
Он назвал сумму.
Я заплатила половину, как мы договаривались. После этого в кошельке осталось двенадцать серебряных монет и немного меди.
Господин Торн спрятал деньги в карман передника.
— Остальное после открытия. Беатриса всегда платила вовремя.
— Я тоже буду.
Он внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.
Когда мастер ушел, я закрыла дверь и проверила новый замок. Механизм работал легко, без усилия.
— Что сегодня делаем? — спросила Тея.
— Продолжаем опись. Потом разберем приемную и проверим воду.
— А флакон?
Пустой белый флакон лежал в запертом ящике кабинета Беатрисы. Я обернула его тканью и убрала отдельно от остальных находок.
— До снятия печати с лаборатории мы не сможем провести полный анализ.
— Но можно хотя бы проверить остаток.
— Остатка почти нет.
— На дне есть налет.
— Для точного анализа нужны чистые реактивы и защищенное место. В торговом зале слишком много пыли, а защитный контур не работает.
Тея спустилась с табурета.
— Значит, будем просто ждать Гильдию?
— Будем приводить помещение в порядок, искать деньги и собирать документы. Это не ожидание.
Она хотела возразить, но передумала.
За два дня я успела понять, что молчание Теи не означает согласия. Она просто откладывала спор до более подходящего момента.
Мы начали с приемной.
Вчера я только поверхностно осмотрела шкафы. Сегодня каждую упаковку нужно было открыть, проверить и записать. Непригодные материалы отправлялись в корзину на уничтожение. Целые инструменты — в таз с очищающим раствором. Банки без надписей я ставила отдельно.
Работа шла медленно.
Я несколько лет не занималась настоящей аптечной описью. Память подсказывала порядок, но руки потеряли привычную точность. Дважды я перепутала ящики. Один раз едва не записала поврежденный зажим в пригодные инструменты.
Тея заметила ошибку и молча переложила его.
— Можешь сказать, — произнесла я.
— Что?
— Что я невнимательна.
— Вы и сами это знаете.
Я посмотрела на нее.
— Тебя совершенно не учили обходительности?
— Учили. Но Беатриса говорила, что в аптеке точность полезнее обходительности.
Это было похоже на тетю.
— Зажим выбрасываем, — сказала я.
— Я уже положила его в корзину.
К полудню приемная перестала напоминать склад после наводнения. Одна кушетка была очищена, стол освобожден, у стены стояли ящики с проверенными материалами.
Вторая кушетка оставалась завалена книгами и тканью.
Я развернула последнюю упаковку бинтов, когда в торговом зале звякнула дверная ручка.
Новый замок выдержал.
Кто-то постучал.
Тея выглянула в коридор.
— Аптека закрыта!
— Я не за лекарством! — ответил детский голос.
— Тогда зачем?
— Бабушка спрашивает, не осталось ли у госпожи Беатрисы мази для суставов.
Тея открыла дверь на ширину ладони.
На пороге стоял худой мальчик в короткой коричневой куртке. Я видела его вчера возле кузницы. Тогда он нес корзину с углем и едва не столкнулся с повозкой.
— Финн, — сказала Тея. — На двери написано, что аптека не работает.
— Табличка старая.
— Смысл не изменился.
Мальчик посмотрел поверх ее плеча и заметил меня.
— Вы новая хозяйка?
— Мирелла Морвейн.
Он быстро вытер ладонь о куртку и протянул ее.
— Финн Дор. Я живу через два дома, за сапожной мастерской.
Я пожала руку. Кожа была горячей, но мальчик только что бежал.
— Для кого нужна мазь?
— Для бабушки. У нее колени болят, когда дождь.
— Сколько ей лет?
— Шестьдесят семь. Наверное.
— Как давно усилилась боль?
Финн пожал плечами.
— Она всегда жалуется. Вчера сказала, что старая мазь закончилась.
— У нас сейчас нет права продавать лекарства.
— А бесплатно?
— Дело не в деньгах. Аптека еще не прошла проверку.
Он нахмурился.
— Но вы же ведьма.
— Ведьма.
— И аптекарь.
— Да.
— Тогда зачем вам бумага, чтобы дать мазь?
Тея отвернулась, скрывая улыбку.
— Потому что в мази может оказаться испорченный жир, слишком сильная трава или чужая примесь, — объяснила я. — Если я отдам ее без проверки и вашей бабушке станет хуже, бумага будет наименьшей из моих проблем.
Финн задумался.
— А посмотреть ее можете?
— Бабушку?
— Мазь. Она сохранила банку.
— Принеси. Я проверю состав, но ничего не обещаю.
Он кивнул.
На лестнице мальчик вдруг остановился и ухватился за перила.
Я заметила это через открытое окно.
Финн постоял несколько секунд, затем выпрямился и пошел дальше.
— Он болеет? — спросила я.
Тея подошла к окну.
— Зимой переболел горячкой. После нее быстро устает. Марта покупает ему укрепляющий настой возле Южных ворот.
— Кто назначил?
— Никто. Его там всем продают.
— Часто?
— Не знаю.
Я вернулась к столу, но образ мальчика, стоящего на лестнице, остался перед глазами.
Слабость после тяжелой болезни могла сохраняться месяцами. Особенно у детей с примесью драконьей крови. Их организм рос неравномерно: тело оставалось человеческим, а слабый магический источник требовал больше сил.
Тем не менее рука Финна была слишком горячей.
— Когда он последний раз работал? — спросила я.
— Сегодня утром разносил заказы сапожника.
— При температуре?
— Он не жаловался.
— Дети редко жалуются, если за пропущенный день не заплатят.
Тея посмотрела на меня внимательнее, но промолчала.
Мы продолжили опись.
Через четверть часа дверь снова
