Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид
— Я не плачу, — она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Это просто… я так рада за тебя, Мила. Ты заслужила это.
Я обняла её — крепко, по-настоящему, и она прижалась ко мне, всхлипывая в плечо. Я чувствовала, как её плечи дрожат, как она пытается сдержать слёзы, но не может. Она была моей семьёй. Моей единственной семьёй в этом мире. И я знала, что, что бы ни случилось, она будет рядом.
— Я люблю тебя, — прошептала я в её волосы. — Ты — моя сестра.
— Я тоже тебя люблю, — ответила она, отстраняясь и улыбаясь сквозь слёзы.
* * *
Большой зал был полон народа. Я стояла у входа, за массивными дубовыми дверьми, и слышала, как за ними гудит голосами целое королевство. Слышала смех, перешёптывания, звон бокалов. Слышала музыку — лирическую, тягучую мелодию, которая плыла под высокими сводами и просачивалась сквозь щели в дверях, обволакивая меня волной звука.
Я сжимала букет из белых лилий и дрожала от волнения, которое скрутило всё внутри в тугой узел. И потела. Как можно дрожать и потеть? Мои пальцы дрожали, и я боялась, что уроню цветы. Боялась, что споткнусь. Боялась, что заплачу.
— Ты готова? — спросила Лисса, стоящая рядом. Её голос был тёплым, как чай с мятой, и я чувствовала, как он согревает меня изнутри.
— Нет, — честно ответила я. — Но это никогда не меняется. Я никогда не была готова ни к чему важному. И всё равно делала это.
— Тогда иди, — она улыбнулась и подтолкнула меня вперёд. — Сделай это. Ты умеешь.
Двери распахнулись, и я шагнула в Большой зал.
Свет ударил в глаза — золотой, тёплый, как само солнце. Тысячи свечей горели вдоль стен, сферы парили под потолком, создавая иллюзию звёздного неба. Пол был усыпан белыми лепестками, и каждый мой шаг оставлял на них лёгкий след. Пахло цветами.
Я шла по длинному проходу, чувствуя на себе сотни взглядов. Представители всех пяти кланов — гномы, эльфы, дроу, Громвержи, драконы — стояли вдоль стен, и каждый из них смотрел на меня. Кто-то с любопытством, кто-то с восхищением, кто-то с уважением. Я чувствовала их взгляды на своей спине, на своих плечах, на своей фате, которая струилась за мной, как лёгкое облако.
Я видела лица, проплывающие мимо, как в тумане. Вот Элинор и Алдион, держащиеся за руки, с такими счастливыми глазами! Элинор улыбалась. Она выглядела свободной. Счастливой. И я знала, что это моя заслуга — хотя бы отчасти.
Вот Брунхильда — в своём тёмно-зелёном платье, с короной на голове, и она сияла, как звезда. Она смотрела на меня с такой гордостью, будто я была её сестрой. Рядом с ней Миран — привычно скалилась, но в её взгляде я читала тёплое одобрение. Она кивнула мне, едва заметно, и я улыбнулась в ответ.
Я видела гномов в их парадных костюмах с золотыми пуговицами. Видела эльфов в серебристых одеждах, которые струились, как вода. Видела дроу в тёмно-фиолетовых плащах, с их вечными цепкими взглядами. Видела Громвержей с их яркими крыльями, которые переливались всеми цветами радуги. Видела драконов — гордых, величественных.
А у колонны, в тени, стояла Валерия. Она была бледной — бледнее обычного, и под глазами залегли синие тени, как у человека, который не спал несколько ночей. Она смотрела на меня, и в этом взгляде было обещание: «Я здесь. Я на стороже». Я чуть заметно кивнула ей, и она кивнула в ответ. Её рука лежала на поясе, где я знала, спрятан кинжал.
В конце прохода меня ждал Клаус.
Он стоял у алтаря, и при его виде у меня перехватило дыхание. На нём был белый камзол с серебряной вышивкой — такой же сияющий, как моё платье. Его золотистые волосы были убраны назад, открывая лицо, и он выглядел так, будто сошёл со страниц модного журнала про моделей.
Высокий, статный, с этими резкими скулами и глазами, которые горели, как два солнца. Он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на свете. Будто весь этот зал, все эти люди — всего лишь тени, а я — единственный источник света.
Я подошла к нему, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как дрожат пальцы, сжимающие букет. Он протянул руку, и я вложила свою ладонь в его — горячую, уверенную, такую родную. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, и я почувствовала, как по телу пробегает электрический разряд.
— Ты прекрасна, — прошептал он, и его голос дрожал. — Ты самая прекрасная женщина, которую я видел.
— Ты тоже неплох, — прошептала я в ответ, и внутри разлилось тепло. — Но не надейся, что я буду сдувать пыль с книг даже после свадьбы.
Он усмехнулся. Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои, и понимала, что всё будет хорошо. Что бы ни случилось — я не одна.
Главный жрец начал читать клятвы. Его голос разносился под сводами зала, и я слышала слова о вечности, о верности, о любви, которая сильнее смерти. О том, что брак — это не просто союз двух тел, но союз двух душ, двух судеб, двух миров. О том, что мы должны быть друг для друга опорой, светом и защитой.
Но я не слушала. Я смотрела на Клауса, и всё, что он говорил, отдавалось в моём сердце глубоким, ровным эхом. Я видела его глаза, в которых отражался свет свечей. Видела его улыбку, которая была только для меня. Слышала его дыхание, которое смешивалось с моим. И понимала, что этот момент — самый важный в моей жизни. Важнее всех страхов, всех сомнений, всех потерь.
И вот настал мой черёд.
Я посмотрела в его золотые глаза, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое и бесстрашное. Глубоко вздохнула, сжала его руки и заговорила.
— Я, Мила, бывшая служанка твоего поместья, человек, который когда-то облил тебя кипятком, — начала я, и в зале пронёсся смешок. — Я не обещаю тебе тишины и покоя, Клаус. Ты знаешь, я мечтала о домике в лесу. О тишине. О том, чтобы никто не дёргал. Но вместо этого я выбрала тебя. И я не жалею ни о чём.
Я видела, как его глаза расширяются, как на губах появляется улыбка. Видела, как гости замирают, слушая мои слова. Видела, как жрец поднимает брови, но
