Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид
Потом — дроу. Женщина с острым взглядом вдруг улыбнулась — краешком губ, едва заметно — и сказала:
— Держи крепче, девочка.
Я кивнула, удивившись неожиданной доброте, и перешла к птице.
Мужчина с оранжевыми крыльями смотрел на меня с лёгким любопытством, но ничего не сказал. Только пододвинул чашку ближе, чтобы мне было удобнее наливать.
Оставался судья-дракон — дядя Валерии — и сам Клаус.
Я развернулась, чтобы пройти к другому концу стола, и сделала шаг. Второй.
И вдруг что-то врезалось мне в лодыжку.
Я не видела кто. Всё произошло слишком быстро — нога подкосилась, центр тяжести сместился, и чайник, этот проклятый тяжёлый фарфоровый чайник, выскользнул из моих рук и полетел вперёд. Я полетела следом.
Горячая жидкость хлынула на Клауса. Прямо на грудь. Прямо на белый камзол, который он, естественно, надел в честь приезда судей.
Я упала на колени, больно ударившись и о каменный пол, и замерла. Чайник с грохотом покатился по полу, звеня фарфором, и остановился у ног судьи-дракона.
Тишина в зале стала абсолютной. Даже свечи, казалось, перестали потрескивать.
Я подняла голову.
Клаус сидел неподвижно, с закрытыми глазами. Его белоснежный камзол превратился в мокрое пятно с плавающими чайными листьями. Пар поднимался от ткани — чай был почти кипяток. На груди, там, где ткань прилипла к телу, уже начинало розоветь.
Все смотрели на него. На меня. На пятно, расползающееся по дорогой ткани. Я слышала своё дыхание — хриплое, частое. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выскочить.
Он медленно выдохнул. Открыл глаза.
Я ждала крика. Увольнения. Может быть, казни на месте — в этом мире, кажется, такое практиковали, если верить слухам. Вместо этого он посмотрел на старшего судью — гнома — и… улыбнулся.
Спокойно. Почти ласково. Как будто ничего не случилось. Как будто его только что не окатили кипятком перед лицом будущих невест.
— Господин судья, — сказал Клаус тихо, но так, что его голос услышали все. — Я хочу представить вам ещё одну участницу отбора.
Он кивнул на меня.
— Эта служанка. Мила. Она тоже будет участвовать.
Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
— Что? — вырвалось у меня, и это «что» прозвучало так громко, что его услышал даже, наверное, конюх в соседнем крыле…
Глава 7 "Буду плохой невестой!
Глава 7 "Буду плохой невестой!
Все головы повернулись в мою сторону. Валерия смотрела на меня с таким выражением, будто увидела таракана в собственном супе — брезгливо, с примесью сомнения: «А точно ли это безопасно?».
Брунхильда присвистнула и хлопнула ладонью по столу — одобрительно, как показалось. Элинор подняла одну бровь — идеальную, ухоженную, выражающую крайнюю степень недоумения.
Миран скривила губы в усмешке: в её глазах читалось «ну, насмешил». Авианна захлопала в ладоши, совсем не понимая, что происходит, но искренне радуясь — её крылья взметнулись, сбив салфетку со стола.
Главный судья — гном — нахмурился. Его борода дрогнула.
— Господин Клаус, это противоречит обычаям. — Он произнёс это медленно, но не перекличке.
— Так было всегда, — подхватил судья-дракон, оживившись. — В отборе участвуют леди из пяти кланов. Пять девушек — пять кланов. Никаких исключений. Эта… служанка… не принадлежит ни к одному из кланов. Она даже не дракон! Она человек!
— Я заметил, — сухо ответил Клаус. — Как вы заметили, что моя мать — тоже человек. И тем не менее, она объединила пять кланов. Её никто не приглашал на отборы. Она просто… оказалась здесь. И посмотрите, что из этого вышло.
Судьи переглянулись.
— Разве не будет справедливо, — продолжил Клаус, и его голос стал тише, но оттого только убедительнее, — дать шанс и другой человеческой девушке? Не потому, что она леди. Не потому, что у неё есть титул или богатство. А потому, что моя мать доказала: дело не в происхождении. Дело в характере.
— Ваша мать была исключением, — проворчал судья-дракон, но уже менее уверенно.
— Все исключения когда-то были правилами, — парировал Клаус. — Которые кто-то осмелился нарушить. Я предлагаю вам не нарушать, а дополнить. Один раз. В память о той, кто дала вам мир.
Судья-эльф, молчавший до сих пор, заговорил. Его голос был тихим, но в этой тишине каждое слово звучало как колокол.
— Ваша мать спасла мой народ, — сказал он. — Мы не забыли. Я не против.
— Я тоже, — неожиданно поддержала судья-дроу. — Она дала моему народу надежду. Подарила нам нового владыку.
Птица кивнул, даже не став дожидаться, пока его спросят.
— Пусть будет.
Гном медленно кивнул, но в его глазах всё ещё читалось сомнение.
— Я помню вашу мать, — сказал он. — Она вела переговоры с нашими кланами, когда никто другой не мог проронить ни слова. Справедливая… я не против.
Остался судья-дракон. Он сжал челюсть так, что на скулах заиграли желваки. Его лицо побагровело.
— Это противоречит…
— Дядя, — сладким, как мёд, голосом перебила Валерия. — Я не вижу проблемы. Пусть участвует. Чем больше участниц, тем интереснее. — Она повернулась ко мне и улыбнулась — ледяной улыбкой, за которой пряталась насмешка. — Всё равно она вылетит в первом же туре. Служанка и настоящие леди — это же смешно, правда?
Она посмотрела на других претенденток, ища поддержки. Брунхильда пожала плечами. Элинор осталась безучастна. Миран усмехнулась. Авианна хлопнула крыльями.
— Я с ней чай пить буду! — радостно объявила Авианна. — Нормальная же девушка. Не то что некоторые…
Она не договорила, но косой взгляд в сторону Валерии сказал всё.
Судья-дракон нехотя кивнул. Скрежет его зубов был слышен, кажется,везде.
— Хорошо, — процедил он. — Пусть будет по-вашему. Но если эта… особа… опозорит отбор…
— Не опозорит, — перебил Клаус. Его голос стал холодным, как зимний ветер. — Я за неё ручаюсь.
Он перевёл взгляд на меня. И в его глазах было что-то новое. Предвкушение.
— Вставай, Мила, — сказал он. — Ты теперь не служанка. Ты — претендентка.
Я поднялась с колен, чувствуя, как дрожат ноги. Платье было в пыли, локон выбился из причёски, щёки горели. Чайник валялся где-то под столом — я видела его край, торчащий из-под скатерти. Лучше смотреть на части разбитого чайника, чем на их лица.
—
