Маленькая книга спокойствия. Гайд для тревожников - Хамбл зе Поэт
Когда он это произнес, я понял, почему он так высоко оценил мою открытость. И его комплимент только усугубил ситуацию, в которую я себя загнал, а идти на попятную не позволяла гордость. Мне предстояло раздеться.
Я никогда не раздевался перед друзьями и не видел их без одежды, тем более в общественном месте, полном других голых людей. По мере того как автобус приближался к нашей остановке, моя тревога взлетала до небес.
Незнакомые, уязвимые и откровенно странные ситуации неизбежно вызывают беспокойство, потому что инстинктивный мозг не знает, безопасно это или нет. Чтобы опыт прошел благополучно и я мог полностью отдаться процессу (массажу, как я думал), я перекурил, так что теперь жонглировал несколькими видами тревоги одновременно.
Страх публичности. Буду ли я знать, что делать? Вдруг люди будут пялиться? А если заметят, что я на кого-то смотрю?
Социальная тревога. Нормально ли раздеваться перед людьми и своим давним другом? Вдруг кто-то будет меня оценивать? Не оскорбят ли мои татуировки немцев?
Недовольство внешним видом. А если подумают, что я плохо выгляжу? Я даже на пляжи почти не ходил, не говоря уже про такие сауны — вдруг моя неуверенность написана у меня на лице или на животе?
Большая часть тревоги исходит из страха неизвестности и отсутствия безопасности, сопровождающего ее. Но правда в том, что мы не можем по-настоящему бояться неизвестного: мы даже не знаем, чего именно бояться. Что нас действительно пугает, так это проекции инстинктивного мозга, основывающиеся на прошлом опыте. Старая боль формирует будущие страхи.
Тревожность — способ инстинктивного мозга подготовить нас к опасности, но ему зачастую не удается отличить реальную угрозу от просто неприятных переживаний. Иногда мы чувствуем себя комфортно только в мешковатой одежде, потому что нам не нравится наше тело, без макияжа или с не причесанной волосок к волоску бородой [32]. Речь о чувстве защищенности, а новые ситуации зачастую лишают нас его, так как мы не успеваем сориентироваться.
Поэтому мы нервничаем, когда выступаем перед большой аудиторией, собираемся на первое свидание или делаем что-то незнакомое или небезопасное.
Но такова жизнь, и иногда единственный способ справиться с тревожными ощущениями — прожить их и все равно двигаться вперед, позволяя инстинктивному мозгу увидеть, что никакой опасности не было с самого начала.
Я не стал делиться своими переживаниями с Крисом, а боязнь его разочаровать подтолкнула меня к новому, еще не изведанному опыту. Зачастую мы прячем страх за прямо противоположным поведением, так что сегодня я решил играть роль уверенного, беззаботного парня, который — несмотря на отсутствие модельной внешности [33] — может позволить себе разгуливать голым. И, к моему удивлению, чем дольше я так себя вел, тем спокойнее становился.
Шагнув по собственной воле в этот тревожный опыт и позволив себе испытать все эмоции, я показал инстинктивному мозгу, что никакой опасности нет. Так мы учим его лучше понимать, когда надо бить тревогу, а когда сохранять спокойствие.
Уже в сауне я заметил, что был не единственным, кто стеснялся. Все выглядели слегка встревоженными: неловкие позы, избегание зрительного контакта и излишне осторожные разговоры. Многие из нас были тут впервые, и всеобщая скованность немного облегчала дело.
Примерно полчаса спустя я начал чувствовать себя нормально и адаптировался, словно всегда находился среди людей без одежды. Но как только я расслабился и сигналы тревоги утихли, появилась новая «угроза», и паника вернулась.
Там были дети.
Да, дети. Целые семьи, полностью голые, ходили по этой сауне так, будто прогуливались по торговому центру, а их дети бегали вокруг, занимаясь своими ребячьими делами. Не знаю, была ли та сауна какой-то особенной или сказалась моя североамериканская предвзятость, но это был отличный пример того, как непредвиденные ситуации могут вызвать еще больше тревоги.
Впрочем, как и изначальная тревога, она начала утихать спустя некоторое время, когда я освоился. В итоге мы провели в сауне пару часов, посещая разные парные, ледяные бассейны и комнаты отдыха, потом собрали вещи и вышли обратно в берлинскую зиму.
Побегу ли я навстречу новому опыту с нудистской сауной в ближайшее время? Скорее всего, нет. Провел ли я отличный день, который упустил бы, если бы позволил тревоге взять верх? Скорее всего, да.
Крис также выразил беспокойство по поводу ситуации, пошутив, что я был первым из всей нашей компании, кого он видел без одежды, и это перевело наши отношения на новый уровень; уязвимость сделала дружбу чуть более глубокой.
Непростой это опыт, когда тебя видят таким, какой ты есть. Мы прикрываем больше, чем тело: мы прячем нашу суть. Тревога связана не с тем, кто мы есть, а с тем, что мы не знаем, как другие на нас отреагируют. Это нормально — испытывать страх и хотеть спрятаться, чтобы защититься, но так мы не растем над собой. Иногда нужно окунуться с головой, привыкнуть к дискомфорту и осознать, что все не так плохо, пусть на нас почти нет одежды.
Давайте еще разок вспомним виды тревоги.
Страх публичности. Я имею право не знать, что делать в непривычных для меня обстоятельствах, и получать удовольствие, и расти от нового опыта.
Социальная тревога. Находиться в таких ситуациях не нормально, но именно это и делает их интересными. Я все еще могу дышать, и у меня есть свобода и возможность уйти в любое время.
Недовольство внешним видом. Как часто я оцениваю внешность людей? Смотреть на других нормально, а если бы даже у меня было самое сексуальное тело из всех, за это не дают призы.
Наша старая боль формирует будущие страхи…
[33] Вообще-то несколько лет назад я участвовал в рекламной кампании нижнего белья. Фото можно найти в сети, если вбить в строку поиска соответствующий запрос.
[31] По всей видимости, годы, проведенные в Германии, подпортили его английский: он путал слова «спа» и «сауна».
[32] Но ее невозможно идеально причесать: она просто не поддается.
7.
Дом там, где /сердце/начинается тревога
Семья — это… семья. Ее не выбирают, и, пока мы росли, родственники со всеми своими недостатками были нашим миром. Они сформировали наш характер, и во взрослом возрасте иногда кажется, что потребуется целая вечность, чтобы избавиться от некоторых паттернов, которые мы усвоили, просто находясь рядом с ними.
