Усилитель 6. Теперь ты в армии - Алексей Урусов
Праздничное застолье командования взвода, то есть меня со Спартанцем и Рубакой в честь Дня Победы, неизбежно затронуло тему создания роты и незаметно переросло в совещание. У подвыпивших офицеров обычно так и бывает, наблюдал неоднократно: постепенно разговоры «съезжают» на службу и предстоящие задачи. Предвидя это, я столик в кафе заказал в «кабинете», а не в общем зале. Причём, как правильно отмечали другие офицеры, совещания в подобной атмосфере гораздо продуктивнее, чем официальные: не скованные субординацией и политесами офицеры зачастую выдают немало дельных предложений, на которые в другой обстановке не решатся. Либо спиртное снимает с глаз шоры, десятилетиями вбиваемые кадетским и училищным образованием и последующим воспитанием в армейских частях и реальность предстаёт в новом, «незамутнённом» виде.
Поначалу проходило всё стандартно: по традиции в первую очередь обмыли награды, положив их в большую кружку, которую наполнили водкой и пустили по кругу. Потом подняли бокалы за всех, кто внёс вклад в победы русского оружия. Затем, встав и не чокаясь, помянули наших ребят…
В принципе, первым с праздничного разговора «соскочил» Стас Логинский. Оно и понятно: по слухам, генерал-лейтенант Горпищенко является любителем преферанса и то, как он «в жизни» умудряется замутить такие замысловатые «расклады», свидетельствует в пользу наличия у Филиппа Павловича такой страстишки. Вот и «Рубака» получил сегодня «на раздаче» от Горпищенко «валета» с первой офицерской звёздочкой, а в «прикупе» — дальнюю дорогу в другой «казённый дом», где его неизбежно ожидают «хлопоты».
Так что свежеиспечённый младший лейтенант вначале повинился перед нами, что покидает такой спаянный взвод, который «вывел его в люди из захезного склада», и сразу предложил тост за наш коллектив.
Лёня Курочкин, поднимая стопарь, процитировал какую-то песню: — Ну, со склада-то ты попал в очень динамичное подразделение с хорошим объёмом работы, как там поётся: Девушки пригожие тихой песней встретили, и в забой отправился парень молодой…** И ты в этом морпеховском забое теперь на всю оставшуюся жизнь.
Ну, у Спартанца на всякую ситуацию найдётся своя цитата или поговорка. После этого Рубака погрустил в связи с тем, что на новом месте ожидает его прорва работы, и получить совет или опереться ему, как здесь, будет не на кого. При этих словах мы все вытащили смартфоны и стали обмениваться контактами, пообещав Стасу поддержку и на расстоянии.
— Запиши, кстати, номер моего крымского знакомого, Филиппа Дмитриевича, — говорю я ему, — захочешь отдохнуть, позвони, он тебе крышу над головой организует, там от Севастополя недалеко и до моря буквально двести метров. Он в курсе, скажешь, что от меня, встретит как положено. Я всем в своём старом взводе тоже номер дал, вон у Спартанца он имеется. А Композитор обещал обязательно съездить — мечтает он море увидеть; в своём Великом Новгороде только в речках и озёрах купался, но говорит, что долго не выдерживал — там даже летом вода холодная.
— И позвоню. И приеду отдохнуть, — тут же согласился Стас. — Я же там в общежитии буду жить, и изредка выходные быть должны.
— Будут, будут выходные, — поддержал я его. — Вон же у нас в полку есть, значит и в других полках дивизии тоже. Лето только начинается, в Крыму сезон, так что вполне сможешь отдохнуть у моря и покупаться.
— Вырваться пару раз за лето, надеюсь, смогу, но вот «сезон» вряд ли у меня в этом году будет, — с сомнением покрутил головой Логинский, — пока взвод сформирую, а там, как я понял, сразу в роту нужно будет переформатироваться. Так что до осени редко когда будут передышки.
— Ты вот что: не только «чукавинку» свою возьми, но и «Зайца» с сейсмографом обязательно, — предложил Спартанец. — Довезёте сами, сразу же на новом месте начнёшь занятия. Вдруг туда ещё не поступило ничего из новых разработок, и ты время терять не будешь в ожидании — и формировать, и обучать сможешь сразу.
— И то верно, — согласился Рубака. — Давай-ка я это зафиксирую, а завтра уже отделению поставлю задачу, чтобы нашего «Зайца» готовили к транспортированию…
Когда официантки открыли дверь нашего кабинета, чтобы занести горячее, они увидели следующую картинку: один офицер бодро писал на листке колонку из советов, а два других подсказывали: — И вот ещё не забыть…
И записывающий тут же откликнулся: — Пункт сорок два, говори, фиксирую…
Вся посуда была сдвинута на край стола…
* * *Через два дня, ранним утром, коротко попрощавшись, мы проводили Стаса Логинского и его отделение к месту постоянной дислокации дивизии — погрузив ящики с оружием и имуществом, матросы запрыгнули в кунг, а Рубака сел вперёд — на место старшего машины. Уже вечером он отзвонился из Крыма и восторженно описал горы, мимо которых они проезжали и море, мелькнувшее рядом с дорогой.
Россия. Железная дорога на юг. В поезде.
Неприметный мужчина в возрасте, среднего телосложения, заглянул в купе проводника: — Подскажите, уважаемый. Мы спать собираемся, а верхние полки в купе свободны. Мы закрыться можем?
— Закрывайтесь, — согласно кивнул козырьком фуражки только что присевший проводник, — через два часа будет небольшая остановка, там сядет попутчик. Я своим ключом купе открою и его запущу. У него короткая поездка, видно, хочет время сэкономить, не ждать утренней электрички и с утра быть в городе. А второе место так и будет свободно до конца.
Так и оказалось. Вошедший на небольшом полустанке длинновязый студент зябко кутался в джинсовую куртёшку и сжимался под накинутым капюшоном и тоже быстро угомонился.
Студент, забравшись на верхнюю полку и натянув на себя простынь, больше часа лежал в полудрёме, потом, услышав короткий писк часов, взбодрился. Подождал с десяток минут, прислушиваясь к шорохам и дыханию соседей, аккуратно открыл небольшую сумку, предусмотрительно положенную рядом. Он бесшумно достал оттуда противогаз, приложил его к лицу и затянул ленты на затылке. Пошарив в сумке, вытянул толстый невысокий флакон с широким горлом, открыл крышку и откинув простынь, поставил его рядом с собой. Через пять минут он решительно спустился вниз с верхней полки, достал из сумки перчатки и ещё один флакон; надев перчатки, осторожно откинул зажим, затем открутил крышку флакона и промочил его содержимым платок. Аккуратно прижав платок к лицу седовласого мужчины, лежавшего на нижней полке, он, для надёжности, с минуту, подержал платок, затем кинул его в пакет. Туда же отправил перчатки. Как фокусник, вытягивающий из шляпы одного зайца за другим, он извлёк из сумки очередной флакон и открыв крышку антидота, поставил его на столик. Через десять минут он закрутил флакон, не спеша снял противогаз и стал неторопливо
