Кровь зимы - Екатерина Насута
Яма… первая — у самого порога, и эта пуста. На дне — листья и… что-то странное, такое… клубок из белых нитей? Точнее… нет, нити, но не те, которыми вышивают. Пух? Разве что длинный очень. Эти живые. Но тонкие. И много… очень много.
— Не трогай, — удержал её Волков. — Крепко разрослась… огоньку? А то ничего не видать.
— Только если не опалишь, — Белогор прошёл дальше, за яму. — Эта пустая, видишь? Она ближе всех ко входу. И надо полагать, что ваша девица была последней. Вот тут, по краю ступай. По камню. Я усыпил, но дрянь довольно крупная.
— Что это такое? — спросила Кая очень тихо, будто слова могли разрушить что-то.
Ещё одна яма.
Или скорее даже колыбель, на дно которой вывернули пух тех же снежанок. Пух они выдирали для птенцов… так Корноух рассказывал. Может, и соврал.
Но издали если, то очень похоже.
А если подойти поближе?
Нити протянулись и по земле. Они переплетались друг с другом, исчезали в трещинах, и камни, некогда укрывавшие пол, поднимались над белым рыхлым… ковром?
Ковром из того же пуха.
— Узнаете? — поинтересовался Белогор, и придержал Каю за руку.
В яме лежала женщина.
Точнее некогда существо было женщиной. красивой, пожалуй. Ее золотые волосы кто-то аккуратно расчесал, разложил веером, укрывая перину из нитей. Бледную кожу покрывал пушок, едва-едва заметный, но он всё же был. А над ртом нити вытягивались и дрожали.
— Она дышит? — спросил Драгомир отчего-то шёпотом.
— Нет. И да. В какой-то мере.
— Нет или да?
— Можете говорить громко. Она не услышит. Никто из них не услышит.
Ямы.
Дальше еще одна. И еще. И сколько их здесь? Кая попыталась сосчитать, но почему-то сбилась. Семь? Девять? Двенадцать даже? Или все-таки… белая поверхность двигалась. Ковер то смыкался, то расползался. и в прорехе выступала очередная яма.
И исчезала, чтобы появиться в стороне.
— Эта женщина мертва. Как человек. Но она жива, как… продолжение? Часть? Вот… она питает собой Улей.
— Что за дрянь?
Кая опустилась на корточки.
Гончая, ткнувшаяся под руку, заворчала. Если протянуть руку к нитям, они начинают шевелиться. Быстро и беспокойно, словно тоже ощущают присутствие Каи, словно хотят прикоснуться к ней.
— Дрянь, — согласился Белогор. — Редкостная…
Губы женщины приоткрылись.
А Кая увидела под белым покровом на ее коже золотую полосу.
— Улей создает ведьма.
Ругался дядюшка от души.
— Хочешь сказать, у нас завелась ведьма?
— Да. И не просто, а истинно тёмная. И завелась довольно давно. Лет десять или того больше. Причем душу она разменяла и того раньше, а потому тварь очень старая… я бы сказал, что только читал о подобном. А чтобы видеть…
Белогор покачал головой.
— Не опасно? — спросил Волков, глядя на Каю.
— Не знаю. Я усыпил грибницу, но старая ведьма наверняка почуяла. Она связана с ней. Впрочем, она узнала о нас еще до того, как мы вошли… будь тварь помоложе, я бы ждал схватки. А эта уйдет. Она осторожна. Столько лет и чтобы никто не понял, никто не догадался.
Драгомир подошел и встал рядом с Каей.
— Я приказал закрыть ворота.
Белогор потёр лицо:
— Вряд ли её остановят ворота. Она столько лет прожила здесь. Она умеет справляться и с голодом, и с силой, если не брала помногу… одна-две девки в год. Даже, думаю, что и того меньше. Она не тратит силу попусту, поэтому и сдерживает себя. Иначе могил было бы куда больше.
Кая поднялась и, ступая осторожно, чтобы не вытоптать белые нити, подошла к другой могиле.
— Выбирала молодых и здоровых. Думаю, что тех, которые в самой силе. Может, с искрой дара или кровью хорошей… а если еще и зажигала эту кровь.
— Ленты, — сказала Кая, разглядывая женщину.
На сей раз волосы у нее темные, а кожа смуглая.
— Что?
— Золотая лента. Как у твоей жены. На шее.
— Это… это просто лента, — произнёс Волков неуверенно.
— Спокойно, — Белогор перехватил руку. — Мы в любом случае проверять будем всех… да и…
Он огляделся.
— Когда эта дрянь полыхнет, ведьма не удержится, выдаст себя.
— Тогда, — Драгомир раскрыл ладонь. — Чего ждать? Выходи, я сейчас…
— Нет, — это было сказано жестко. — Во-первых, нужно оцепить. И не твои люди должны это делать. Если ведьма давно, то и их могла поморочить. И скорее всего поморочила. А сил у неё хватит, чтобы твоих же людей против тебя поднять. Во-вторых…
Женщина в яме открыла глаза.
— Поставить
