Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис
Но слышу я, ночами он хрипит,
Что счастье это – если не болит.
Он не смирился, он ведет борьбу,
Хотя стоит одной ногой в гробу.
Я не могу сказать ему, что он
Не болен и не слаб, а обречен,
Что черви изнутри его едят…
Боюсь, что он, отчаясь, примет яд.
Хоть знаю точно – это лишь одно
Его спасти и может, и должно…
Мне б надо приготовить всё самой
И снадобье оставить под рукой,
Но не посмею… Не подняв лица,
Я буду лгать до самого конца.
Два лицемера… прячем за вранье
Он – страх, а я – отчаянье мое.
Перевод Никиты Винокурова
Убийцы
Мы были с юности друзья —
Жизнь прожили одну,
И он, конечно, знал, что я
Люблю его жену.
Теперь вот места не найду —
Как будто сам привел беду.
Разбиться на пустом шоссе
Он просто так не мог…
Спроси любого, знали все,
Что он водил, как бог.
В то утро он – всего верней —
Нашел мою записку к ней.
Она теперь глядит, скорбя,
И все твердит свое,
Что мы – скоты, что он себя
Убил из-за нее…
Что дать свободу ей решил
Любить того, кто сердцу мил.
Свою любовь, пока он жил,
Я не считал грехом,
Но нас навеки разлучил
Его могильный холм.
Судьба нас не соединит —
Меж нами смерть его стоит.
Перевод Никиты Винокурова
Из десятого сборника «Стихи протеста»
Хочется верить
Господь велик! Военная зима
Прошла – ее растаяли туманы;
Мы из руин возводим вновь дома
И медленно зализываем раны.
Хвала тому, кто утра ясный свет
Дарует миру властною рукою;
И никакой мучительный навет
Не нарушает нашего покоя.
Достойны жить – не станем налагать
На наше счастье гнет былых страданий,
Сквозь память не позволим пробегать
Чернильным теням злых воспоминаний.
Пребудем в мире. Да звучат для нас
Журчанье ручейков, и листьев шорох,
И пенье птиц; и радость детских глаз
Да воссияет в луговых просторах.
Забудем все лишения войны,
Возвеселимся духом, как и прежде,
И в промежутке мирной тишины
Мы не позволим угасать надежде.
В грядущее не пронесем тревог,
Былое нашу радость не остудит;
Да затвердим – тому порукой Бог:
«Войны не будет. Нет, войны не будет».
Перевод А. Кроткова
Во что я верю
Я верю: всяк из нас готов
И должен потрудиться,
А общих избегать трудов
Никак нам не годится.
И долю каждому дадут,
Вознаградят трудягу,
Дабы почуял: тяжкий труд —
К общественному благу.
Я верю: надо, чтобы всех
Мы равно привечали,
И чтобы никаких помех
Нам не было в начале;
Да будет честною борьба,
И право – не для вида,
У каждого – своя судьба,
У всех – своя планида.
Я верю: надобно прожить
Не бедным, не богатым,
Ни в услужении тужить,
Ни быть нуждой распятым.
Богатство – кража, роскошь – грязь,
И в высшем свете – гнило;
Нельзя, над ближними глумясь,
Тянуть из братьев жилы.
Мне верится: для честных душ
Простых трудов достало;
Не нужен им наследный куш,
Проценты с капитала.
Да, в жизни много зла и врак,
Скорбеть о них несладко…
Но я – увы – не знаю, как
Достукаться порядка.
Перевод А. Кроткова
Отцовство
Я в юности вольготно жил,
Беспутный был юнец,
Но втюрился в красотку Джилл
И прыгнул под венец.
Теперь я жизнью истолчен —
Детишек целых пять;
И я до гроба обречен
Потеть, пыхтеть, пахать.
В капкане лапа, мужики,
Самих себя мы бьем…
Расколотить бы все горшки,
Не путаться с бабьем.
Под вечер лишку выпью я —
С утра помятый вид;
А от семейного житья
Весь век башка болит.
Детишек малых подымать —
И благо нам, и зло;
Всю жизнь ты будешь горб ломать,
Их ставя на крыло.
Когда поставишь – улетят,
Своим путем пойдут,
И вряд ли поблагодарят
Отца за тяжкий труд.
Плодись, богач, вдвойне-втройне;
Нам, беднякам, невмочь;
Сын может сгинуть на войне,
И шлюхой станет дочь…
Супругу волен обожать,
Но повторяй с тоской:
Не надобно приумножать
Паршивый род людской.
Перевод А. Кроткова
Трудяга
День ото дня, за часом час
Я неприязнь к нему питал;
Потрепан, стар и седовлас,
Он в море камешки метал,
За две недели – не устал.
И как-то раз, мой взгляд поймав,
Легонько хлопнул по плечу:
«Забавно? Да, мой друг, ты прав.
Я в море камешки мечу —
На миг мальчонкой стать хочу.
Рубая в шахте уголек
В грязи и каторжном поту,
Про берег моря, что далек,
Про волю, свежесть, чистоту
Всю жизнь лелеял я мечту…»
Печально глянул и ушел…
Я нынче стар. И от души —
Мне так по-детски хорошо —
Швыряю в море голыши.
Тот скромный углекоп, друзья —
Он был поэт. Совсем как я.
Перевод А. Кроткова
Прах и пыль
