Российские миротворцы на Балканах - Александр Владимирович Вдовин
В то же время необходимо помнить и цену, заплаченную нашей страной за наступление мира на многострадальной Балканской земле. За 11 лет миротворческой миссии в Югославии погибли 25 и ранены 59 офицеров и солдат-контрактников Вооруженных Сил России. В городке Углевик Республики Босния и Герцеговина в месте дислокации отдельной воздушно-десантной бригады ВДВ России решено установить памятник погибшим миротворцам – солдатам и офицерам Вооруженных Сил России, отдавшим свою жизнь за мир на Балканах в 1992–2003 годах.
Мемориальный комплекс символично представляет собой композиционную группу из 3‑х фигур воинов-миротворцев ВДВ и бронетранспортера БТР‑80 на фоне высоких гор Боснии. Один миротворец стоит впереди БТР. В правой руке он держит автомат, направленный стволом вниз, а левой, поднятой вверх, русский солдат дает категорический знак остановиться, показывая, что война и смерть дальше не пройдут.
Выводы
1. Анализ тенденций развития обстановки в мире и на Балканах показывает, что мироустройство середины XX века в настоящее время подвергается глубокой трансформации – начался передел сфер влияния между существующими и перспективными региональными центрами силы и США, претендующими на глобальное лидерство в XXI веке. Там, где мирными средствами достичь политических целей передела политической карты мира не удается, применяется военная интервенция под прикрытием международного мандата в форме миротворческих операций с «силовыми мандатами».
Наибольшей трансформации подвергается сфера национальных интересов Российской Федерации в Юго-Восточной Европе и на постсоветском пространстве. Анализ тенденций развития обстановки на Балканах, в республиках бывшего СССР и самой России показывает, что они взаимосвязаны, имеют много общих черт и несут потенциальную военную угрозу национальным интересам Российской Федерации.
2. Рассматривая тенденции развития обстановки в мире и регионах через призму балканских событий и направлений обеспечения безопасности Российской Федерации в XXI веке, можно сделать вывод о том, что потенциальную военную угрозу национальным интересам России представляют:
попытки снижения роли существующих органов, ответственных за глобальную и региональную безопасность, т. е. тех структур (ООН и ОБСЕ), где важную роль играет Российская Федерация, их подмена структурами, где Россия не представлена (МВФ, МБРР, ЕС, НАТО и др.);
проведение центрами силы стратегии односторонних действий без участия России с опорой на западные институты и формы ограниченного состава;
избирательно-ограничительный характер интеграционных процессов в системе региональной и субрегиональной безопасности, создание «санитарного» кордона вокруг России и отсечение ее от полномасштабного и равноправного участия в этих процессах;
военно-политическое соперничество региональных государств, рост сепаратизма в целом и этнонационального, религиозного сепаратизма в частности, неурегулированные или потенциальные локальные вооруженные конфликты по периметру границ Российской Федерации, создающие пояс нестабильности вокруг нее;
поддержание экономической зависимости России и уязвимости ее информационного пространства при воздействии извне;
попытки принизить роль суверенного государства как основополагающего элемента международных отношений, произвольное вмешательство во внутригосударственные дела, применение силовых методов в обход действующих международно-правовых механизмов решения спорных вопросов;
поощрение внутренней оппозиции и ее попыток дестабилизировать ситуацию в стране вооруженным путем;
рост международного терроризма, распространение оружия массового уничтожения, транснациональной преступности и незаконного оборота оружия.
3. Угрозы, связанные с указанными тенденциями, усугубляются расширением НАТО на Восток и все большим нарушением баланса сил. Главные усилия НАТО во внешней политике по-прежнему направлены на формирование благоприятной для себя стратегической среды, расширение военного присутствия блока за пределами его зоны ответственности.
Роль военной силы НАТО, а также частота ее применения все более возрастают. Это связано с реализацией новой стратегической концепции альянса, его растущим военно-экономическим потенциалом, отсутствием у других региональных государств военно-экономических и политических сдержек и противовесов экспансионистской политике НАТО, существующими межгосударственными и внутригосударственными противоречиями в странах, не являющихся членами НАТО.
Кроме того, налицо вовлечение в конфликты новых «военных субъектов»: остатки государственных вооруженных сил, полувоенные формирования (обычно финансируемые правительством), части самообороны, наемники и международные контингенты войск, террористические ячейки, фанатики-добровольцы, частные военные (охранные) компании и др., вследствие чего военные действия приобретают новые формы насилия, в первую очередь по отношению к гражданскому населению.
4. Схожие полиэтничность и многоконфессиональность Союзной Республики Югославия и Российской Федерации, присущий им феномен разделенных народов в условиях нерешенных социально-экономических проблем таят в себе потенциал повышенной конфликтности на территории России. Усиливаются центробежные, сепаратистские тенденции, активизируются под влияние извне международный терроризм, попытки раскола федерации различными способами, в т. ч. вооруженным путем. Это дает основание провести параллели между событиями в Косово и Метохии и опасными тенденциями для национальной безопасности, имеющими место быть в республиках и краях России. События в Белоруссии в 2021 году, Армении и Казахстане в 2022 году, на Украине, в Грузии и Приднестровье в 2023 году также ориентированы на развитие ситуации, именуемой «эффектом домино», – последовательной или практически одновременной трансформации военно-политической обстановки в приграничных с Россией регионах для создания обстановки, превышающей ее возможности по сдерживанию опасностей и угроз и способной привести к «стратегическому поражению» без прямого военного участия США, НАТО и ЕС. В этом случае прогнозируется смена власти и политического курса страны с непредсказуемыми для нее последствиями.
5. Очевидно, что коллективный Запад во главе с США будет стремиться к повторению «югославского сценария умиротворения» с использованием военной силы НАТО на постсоветском пространстве. Этому способствуют дезинтеграционные процессы, происходящие в государствах – участниках Содружества Независимых Государств. Позиции партнеров по СНГ зачастую неоднородны, во многом зависят от краткосрочных конъюнктурных интересов, что ослабляет общую безопасность бывших республик СССР, приводит к размыванию единого оборонного пространства и открывает возможности для вмешательства извне.
Демонстративно дистанцируясь от России и отвергая ее посредническую роль в урегулировании конфликтов, некоторые государства – участники СНГ создают определенные предпосылки для реализации на их территории югославского сценария с участием НАТО. В случае претворения этого сценария в жизнь появится реальная угроза территориальной целостности постсоветских государств, их суверенитету и нерушимости границ.
6. Стабилизация обстановки на Балканах в рамках урегулирования проблемы Косово – одно из приоритетных направлений российской стратегии. Совершаемые при этом попытки США и НАТО рассматривать блок в качестве единственного гаранта европейской безопасности являются неприемлемыми. Вмешательство в дела суверенных государств, как это имело место во время агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия, а также «миротворческая деятельность с силовым принуждением к миру», сопровождаемая огромными человеческими жертвами, разрушениями мирных городов и сел, не должна больше повториться.
Россия и дальше будет всемерно содействовать достижению прочного и справедливого урегулирования конфликтов, основываясь на согласованных решениях мирового сообщества, а также решениях региональных организаций и двусторонних соглашений в соответствии с национальными интересами и международными обязательствами страны. Однако во всех видах миротворческих операций необходимо и впредь твердо придерживаться позиции, что только Совет Безопасности ООН полномочен
