Михаил Чевега
Жизнь замечательных
Когда я открываю очередную книгу или собираюсь прочесть отдельное новое стихотворение Чевеги, я всегда предвкушаю счастье, и это предвкушение сбывается, причём всегда – неожиданным каким-то образом. Это род наркотического привыкания, и лично я подсел с первой дозы, думаю, как и многие. Я привык разнимать стихи на составляющие (каждый композитор – лингвист в каком-то смысле), и поэтика Михаила Чевеги, вроде бы легко поддаётся анализу – но суммарное действие образующих её элементов так сильно, что становится ясно: самый главный ингредиент никакому анализу не поддаётся. Попытка как-то его обозначить немедленно требует каких-то громких слов, которых я обычно стесняюсь, по крайней мере, до третьего тоста, но я попробую и на трезвую голову: любовь, радость, сочувствие жизни, снова любовь. Но штука в том, что любовь-то у всех, а такие стихи только у Чевеги – такой точности, такого гемоглобина зашкаливающего, такой мужской нежности я больше ни у каких других поэтов не встречал. Именно поэтому я очень часто в разговоре с приятным мне собеседником вдруг ору: «Чевега! вы не читали! сейчас!» – и тут же лезу в телефон, и декламирую. Книга «Жизнь замечательных», мне кажется, должна была бы всё время подрагивать и даже лопаться, не удерживаемая оковами обложки, если бы живая сила стихотворений выражалась на бумаге как-то физически, непосредственно; это книга для долгого чтения – в том смысле, что с каждым стихотворением, по прочтении, лично мне нужно как-то пожить, не знаю, выйти в темень немотивированно и без шапки, выпить рюмку, взять семью на ручки. Чего и вам желаю, дорогие читатели.
Александр Маноцков, композитор
жизнь замечательных
(2007–2014)
алла
– как же все замотало! —
вздыхает алла, —
а хочется карнавала!
чтобы я волновала!
к себе влекла!
чтобы бусины из стекла!
а то совсем как свекла
стала я.
точно старая.
дорогие братья и сёстры!
сделайте же мне дни пёстры!
чтобы на юбке – астры!
а в волосах – трава!
как же хочется карнава —
ла!
алла.
кубань
из кубани кубани чтобы работать на джип
потому что без джипа мужик вроде как и не жив
и принцесса иного пошиба
не сбросит с себя пошива
если ты принц без джипа
но губами губами обратно шепчу кубань
где позволили мне за край заглянуть за грань
а там тишина клубами
овраги в опавшем дыме
обмелевшей тамани.
бабоньки
у одной – мейлафон-айфон, самохват-изумруд.
у другой – макияж-невидимка и маникюр-кладенец.
рядом срывают погоны, бегут, орут,
что конец.
вот уже шестой занимается и горит.
но когда становятся ясно, что взяли седьмой редут —
что-то важное начинает течь из сердец.
и одна останавливается.
говорит:
– Все поляжем, но здесь они не пройдут!
Заслоним-ка, бабоньки, царь-дворец!
рашит
выходи за меня, – теребит бахрому фарит, —
без тебя я словно карман оторван,
точно кусок отбит.
все слова о тебе: горло голо.
– я люблю тебя, лола!
– не скреби, – отвечает, – не сыпь напрасно пшено.
не всё про меня расчёсано,
не всё об мне решено.
каблучки мои не подбиты,
платье не перешито, —
говорит.
а сама глядит на рашита.
мурка
говорила «люблю»,
но сама не любила.
врала.
электронные письма рвала.
смс не хранила.
лишь меха, да каменья брала,
в темны бары стремила.
душу заледенила.
голову обожгла.
ринат
– вот и огни погасли, —
выдыхает во тьму ринат, —
и парад закончился
(шоколад, лимонад).
и а д
недоступен.
по-прежнему недоступен.
может быть, даже и вовсе недостижим.
– зря мы таскали вышку на арарат, —
отвечает из тьмы комбат,
ничего мы там не решим.
жека
– раньше была дискотека,
а теперь ипотека, —
улыбается жека:
то еще техно.
куркино-бирюлёво.
вполне себе доставляет.
помню, снимали однушку в районе ордынки
за двадцать пять тысяч —
пешком ходил на работу.
хрущёвка,
а полчаса – и таганка:
огни,
каналы,
вечные неформалы
на яузской,
вечные проживалы
у фабри́ка[1].
и река.
река.
сейчас тоже грех жаловаться,
если только на пробки.
ведь как ни крути, а двушка.
евроремонт,
две дочки,
велосипеды,
фирма своя,
машина,
жена-поручитель,
всё
всё
нормально.
вольный стиль (киносценка)
«Октябрь уж наступил – уж роща отряхает»
Пушкин
1.
осенью, в октябре,
когда пляжи пустеют, и считается: не сезон
(почему-то мало кто знает,
что это лучшее время, чтобы ехать на море), —
аквапарк закрывают.
ещё только два-три дня
будут давать напор, чтобы проверить
на зиму агрегаты,
что-то почистить, подправить…
в это славное время
григорий и панавиди зовут на праздник
прощания с летом.
и вот:
мы идем через поле,
жёлтое от жары.
пахнет сухими цветами.
вдали над морем
знойный слоёный воздух.
ласточки, самолёты.
2.
на стоянке уже машины:
