Триады - Михаил Абрамович Дынкин
небесный свод – покрывало им, а ветер – блоха на нём
а поздний вечер стирает грим, рисует рукой-углём
такие лица в мертвецкой сна
что лучше виселица, чем спа
да, проще спрятаться, чем забыть названия станций дна
состав в метели летит, забив на шпалы и холода
налиты красным его глаза, и люди в нём что кули
и если стрелочник ты, то знай, что шансы твои – нули
В баре
Снег выпадает массою творожной,
напудренным летает снегирём.
И облако идёт уже порожним
под тусклых звёзд рассеянным огнём.
Несут луну, чтоб город осветила.
Плетётся бот с общественных работ.
Заиндевевший змей локомотива
речной вокзал переползает вброд.
Глядишь в окно, хандру пережидая.
Два Чёрных Русских и ещё один.
«Но в парк ушли последние джедаи», –
поёт на сцене мёртвый господин.
Март
Лёг на бок и за ночь растаял
измотанный мартовский снег.
Багряную фишку поставил
на чёрное поле рассвет.
Обрушился ветер наждачный
на лес, уходящий в весну.
И в капсуле неба прозрачной
стремительный боинг блеснул.
Коттедж обветшалый и вязкий
прижался к речным тополям.
Там зомби анютины глазки
в пустые глазницы вставлял.
Охотники на привидений
и прочую нечисть за ним
следили, в засаде сидели,
замри, бормотали, замри…
А на пустыре за помойкой,
в упавших с небес облаках
Анюте печальной и мёртвой
с похмелья пригрезилось, как
несусь я в толпе невидимок
сквозь лиственниц палочный строй,
когда голосящий будильник
по спальне запрыгал пустой.
Метаморфозы-2
Похитители тел
Помнишь, в фильме «Вторжение
похитителей тел»
(мы смотрели его в новогоднюю ночь,
лишь бы только не видеть Киркорова;
ты всё встать и пройтись по гостиной хотел,
но сидел как прикованный);
ну так вот, в этом фильме они сознавали, что переродились.
Мы смотрели, курили. За окном падал снег,
а за стенкой ругались соседи.
Замораживал водку в медвежьем углу холодильник.
На тарелках лежали накрытые шубами сельди.
Ты бутылку открыл и, поморщившись, сделал глоток;
молча сполз на ковёр, резко дёрнулся, замер.
И твоя голова превратилась в кошмарный цветок,
и захлопала злыми глазами.
Это длилось секунду-другую, а может быть, пару столетий.
Ты вернулся в себя и сказал: «Хорошо бы поесть».
Пел Киркоров. Звенели бокалы. Никто ничего не заметил,
но я знаю – они уже здесь.
* * *
Я видел дерева систему кровеносную,
убранство внутреннее тигра саблезубого;
любил беседовать, когда гулял по воздуху
с психоделическою ласточкой безумною.
Послушай, милый друг, мне говорила ласточка,
мы в симуляции, Господь ушёл на пенсию,
он был айтишником, теперь ему до лампочки,
и эта матрица давно покрыта плесенью.
А время тигром шло за нами следом и
багряным деревом лилось на площадь Дервишей,
и незаметно протекало за беседою
на староптичьем, а потом на Новодевичьем.
* * *
Жил человек и вот он спёкся.
Ушёл в колонию вольвоксов,
уменьшился, позеленел.
А может, камбалою стал он;
лежит на дне больной и старый
и знать не знает о земле.
А то пингвином в мире верхнем
стоит тот самый человек, и
снежинки падают ему
на чёрный фрак, и фотовспышкой
пингвинья белая манишка
на миг рассеивает тьму.
Да вот же он – скалой отвесной
соединяет мир небесный
с могильниками праотцов…
Однажды ты из комы выйдешь,
глаза откроешь и увидишь
метаморфозы мертвецов.
* * *
Окаянные дни, но не в бунинском смысле.
Просто марли тумана на ивах повисли,
и обуглились листья в ладонях костра.
Здравствуй, жизнь! Никакая ты мне не сестра.
Я открою окно, закурю сигарету.
Мне сегодня легко, но не то чтобы это
утешало, я – воздух, а не человек;
в понедельник родился и умер в четверг.
Водит свет по щеке тусклым пальцем латунным.
Входит ворон в пике, окольцован Сатурном,
камнем падает в реку, кричит: «Nevermore!»
Здравствуй, смерть! Мне не нравится наш разговор.
Приложение
Декарт
Не было ничего, кроме Декарта.
Каким-то образом он существовал.
Существовал, потому что мыслил.
Возникали и приходили в негодность вселенные.
Где-то зарождалась жизнь, а значит, и смерть.
Прошлое было будущим,
будущее – свершившимся фактом.
Ньютон открывал закон всемирного тяготения,
а соседка закрывала окно.
Облетал тополь.
Цвели ирисы.
Декарт пульсировал, непрерывно видоизменялся, гудел.
Те, кто его создал, давно исчезли,
но Декарт продолжал мыслить.
Он – был.
Конечно, некоторые из нас
догадывались, в чём дело,
но что это меняло, кого могло спасти?
«Держи своё мнение при себе
и не окажешься в Жёлтом доме», – советует Лейбниц.
И я держу.
Эффект наблюдателя
1
Мятежники взяли дворец штурмом,
выволокли на улицу императора
и оставили его истекать кровью
на ступеньках храма Великой Любви.
Солнце катилось над кровлями,
подскакивая на невидимых выступах,
и зелёные ножи кипарисов
кромсали пьянящий воздух безвластия.
Наблюдатель смотрел, как рослый преторианец с головой волка
насилует верховную жрицу,
как ссорятся у бочек с вином ласторукие бражники,
а по центральной площади города
проносятся на своих железных конях рогатые байкеры…
Полицейские, посовещавшись, вышибли дверь,
что заставило Наблюдателя резко подняться с пола
и швырнуть в ближайшего робокопа хрустальный шар.
Мгновением позже шар пробила пуля,
и охваченный анархией город прекратил своё существование.
Наблюдатель выпрыгнул в окно,
превратился в ангела-людоеда и попытался скрыться,
но столкнувшись с армейским вертолётом,
упал на землю.
На следующее утро состоялся суд.
Беглеца обвинили в незаконных занятиях магией
и приговорили к пяти годам заключения
в хрустальном шаре Наблюдателя номер два.
2
«Первоначально ангелы были людоедами, –
сообщается в книге Еноха, –
а затем Господь сделал их наблюдателями».
Эн откладывает манускрипт,
прислоняется спиной к хрустальной стене, размышляет.
Срок его заключения подходит к концу.
Ещё неделя и в воспалённых глазах Наблюдателя номер два
отразится другой постоялец.
В хрустальной сфере начинается дождь,
вода поднимается, виснет у Эна на плечах,
целует его в рот.
Эн знает, что это последнее испытание,
что дождь не реален, а электрический стул – реален,
но надо же на чём-то сидеть,
когда ноги тебя не слушаются,
а на голове что-то вроде шлема для видеоигр.
3
Наблюдатель номер три
изучает лицо Наблюдателя номер два,
следящего за казнью Наблюдателя номер эн.
Все они непрерывно расщепляются,
попадая то в одну, то в другую ветку Вселенной,
теряя связь с действительностью,
забывая счастливые дни людоедства и вольницы.
Мёртвая зона
1
Существует ли жизнь по ту сторону смерти?
Вот о чём шептались в
