Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

Лук тебя видеть хочет. – Чиж, отложив от себя на середину стола упаковку с сахаром, посмотрел на Михаила. – Это старый шаман, он живет долго здесь, Вагатовы – молодая семья. Пришли к нему, родню свою привели. Говорят, что их выбрал сам шаман и, превратившись в ворона, прилетел к ним, спящим, и позвал их к себе из Приобья. И сам, когда те через болота шли, указывал им тропы, чтобы не утонули. Не знаю, сказка это или нет, но Виктор просил тебя прийти к Кеву Луку. В переводе это или «каменный глухарь», или «глухарь Урала», не знаю точно, как переводится. Витька говорит, что он глухой, и, когда видит человека, с ним говорит глазами.

– Так сколько ж ему лет? – поинтересовался Филиппов.

– Только время знает, сколько лет Кеву Луку. На вид он стар, но когда начинает свое камлание, жуть, страшно смотреть на него. И все начинает вокруг гудеть, и звуки разные.

– Так что же Воробей мне сам об этом не сказал?

– А при чем здесь Витька Воробьев?! – вдруг взбеленился Чиж. – Миша, Витька-то пропал.

– Тю ты! – Филиппов от неожиданности встал.

– А вот там, в тумане, когда в нем он увидел казаков с саблями, они повозки сопровождали, он и зашел в туман, посмотреть, куда они едут, кто они такие. И все. А потом вынырнул, и говорил, что скоро вернется, в избе мне его ждать вместе с тобой. Я думал, ну все, пошли они все на фиг! Понимаешь? Человеку седьмой десяток, пацана нашли! Подумал, в избе ночь переночевал, а там ночью Ворон пришел ко мне и говорит, что бы я тебя привел. А если ворон говорит, то, значит, слушать его нужно и выполнять. Понимаешь? На этой земле он дух, и если его ослушаешься, то покоя не будет и в том мире тебе. Он там тебя не защитит.

Михаил, всем телом напрягшись, внимательно вслушивался в тихий, еле слышный шепот Владимира. И каждое слово его было четким, понятным и несло в себе какое-то волнение. Тишина замерла, даже щебета птиц и стук дятла клювом по дереву исчезли. Тишина, только шепот Чижа.

– Я не знал, как смогу тебя уговорить идти сюда, поэтому и к Витькиному отцу, к его жене пошел.

Владимир встал, нагнулся у печки и начал из нее вытаскивать тонкие, сухие ветки.

– Я лучше на улице костер разведу, мало ли, есть медведь здесь где-то рядом, нет. А так спокойнее будет. – И вышел из избы.

– А ворон-человек, случайно, не Кев Лук? – громко спросил у Владимира Михаил.

– Нет, то видение уж больно злое. Кев Лук добрый старик, а у Ямишкина шаман собрался в последний путь. К нему-то меня вначале и привел Кева Лук, я чувствовал это. Как и чувствовал то, что в городе у нас неспокойно стало, ведьмы появились. Я и подумал, что они ищут дорогу к Кеву Луку, видно, силы волшебные забрать его хотят. А когда ты крестами обложил забор моего дома, я понял, что силой ты обладаешь огромной, они слабы против тебя.

– Глупости говоришь, – вышел из избы Михаил. – Сильные они. Я сам удивился тому, что у Витькиной жены колдунья появилась, вторую видел у спортзала и в городе еще – третью, четвертую. И двух каких-то мужиков необычных видел, стары-молоды. Как в тени – старик, вся кожа на лице обвисла, а как выходит на свет – молод.

– Боюсь, что они нас и сопровождают.

– Дятлами, воронами? … – хотел было ухмыльнуться Михаил, да не получилось, перед глазами сразу возникло лицо «монаха», которого видел совсем недавно.

– А вот дух медведя точно за мной начинает охотиться. Ох, и страшен он. Я его дыхание везде чувствую. Даже здесь. Посмотри, а?

– Володя, я не колдун и не волшебник, я просто умею видеть человеческую ауру, и не как об этом по телевизору показывают, а по-своему, то огнем, то реками, то сухим песком и так далее, и всего лишь подключаю внутреннюю силу мозга человеческого, чтобы не спал, а боролся.

– Так посмотри своими этими глазами, оладь мне в душу! – выругался Чиж.

В глазах, как и в словах Чижа, он слышал душевную боль. Встал, обвел руками вокруг себя и обернул кисть к себе, пытаясь что-то уловить тыльной стороной руки. Сначала все оставалось по-прежнему, температура у воздуха была ровной. И у того тысячелетнего кедра, и у сосен, вытянувшихся своими кронами в облака, и у кустарника ольхи. Хотя резкий холодок ударил от ольхи. Это, скорее всего, от сквознячка, тянущегося из болота, и из ручья, питающего его.

– Володя, а тот туман с живыми картинами здесь рядом не присутствует?

– Нет, но недалеко отсюда. Просто я тропку, идущую от него сюда, вначале потерял, только нашел ее у того пня, которого сначала за старика принял.

– Вот как?

О том, что Михаил почувствовал холод от ольхи, Владимиру не сказал, а взяв ведро, начал спускаться к ручью.

– Только не там бери воду, – окликнул его Чиж. – За ольхой яма вырыта, ручей в нее входит, вода очищается, но не стоит.

– Угу, – кивнул Михаил.

Действительно, метра на четыре ниже куста был небольшой бассейн. Вода в нем чистая, студеная, на привкус свежая, на ощупь – мягкая, на вид – прозрачная. Нагнувшись, упершись руками в землю, Михаил приник губами к зеркалу воды, опустил в него лицо и через секунду-другую, напившись ее, приподнялся. Обтер губы, осмотрелся по сторонам. Да, действительно здесь гулял прохладный ветерок. Он освежал не только кожу на лице, но и вспотевшую шею, грудь.

Михаил еще раз, упершись руками в землю, начал наклоняться к воде, хотел еще несколько глотков сделать, но то, что увидел в ней, так напугало, что он резко отпрянул от ручья и, вскочив на ноги, посмотрел назад. Никого. Но откуда же в воде тогда отобразилась медвежья морда?

Заныло под сердцем. «Видно, грудной позвонок защемил», – подумал Михаил и, стараясь больше не делать резких движений шеей, потихонечку осмотревшись, сел у дерева и оперся на него спиной.

«Одни ведения, такого еще со мной не было. Что же это такое, что за лес, что за мир? Неужели действительно есть духи? Блин, сколько слышал об этом, но не верил, и вот на тебе, медвежья шкура, черный ворон, Мын-Лунг, «монах». Что же это? Что?» – Хруст ветки отвлек от размышлений Михаила. Но это, к счастью, не новое видение, а Чиж на ветку наступил, смотрит на него исподлобья.

– Да в шее что-то хрустнуло, – приложив руку к затылку, громко прошептал Михаил. – Все,