За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва
– Почто не спите? Волков опасаетесь? – подбрасывая еловых веток в костёр, спросил у них Тихон.
– Да, паря! Опасно здеся! Дремать нельзя. С волчьей стаей в лесу встречаться боязно! Волк, он ведь осторожный, подойдёт, и не услышишь. Вот огонёк отпугнёт разбойника. Сейчас, к весне-то, он голоден! Зол!
Посидев чуток с мужиками, юноша пошёл к месту ночлега отца и брата.
С первыми лучами солнца обозники были готовы продолжать путь.
– Не остыли? – обратился Матвей Афанасьевич к Насте, подойдя к телеге, в которой расположились женщины и дети.
– Да нет, тятя! Даже детки крепко спали, и мы с Катериной тоже в тепле были. Следующую ночь будем уж на станцы ночевать? Так ведь, тятя?
– Должно быть, так. А ты, Катерина, назад, к батьке, не надумала вертаться? – испытывающе посмотрел на девушку Матвей.
– Уж сказывала вам, что назад мне ходу нету! Да и не затем я вас догоняла!
– Что ж! Будьте готовы трогаться в дорогу. Настасья, ты чуток внимательнее будь к Катерине! Впервой ей таков путь выпал.
– Я привычна к походной жизни! Меня батя с собой в походы брал, я стреляю метко! Так-то!
– То с отцом родным была, а здеся с чужими людьми! Разница есть! Довольно! С Богом, бабоньки!
Проведав сноху и Катерину, убедившись в их благополучии, Матвей вернулся к своей телеге.
Обоз продолжил свой путь. Бор кончился. Дорога вновь вывела к реке. Солнце стояло высоко. Сразу стало теплее, лесной холод, сохранявший свежесть ранней весны, остался позади. Перед путниками открылась равнинная степь.
Куда ни кинешь взгляд, до самой-самой линии горизонта лежала равнина. Она казалась бесконечной и бескрайней. Покрытая лёгкой дымкой зелени молодой травы, выпустившей на открытых солнцу пригорках нежные лепестки первоцветов, степь ликовала! Невероятное количество лесных птиц кружилось над землёю и возвещало своим пением наступление весны! Всё говорило о пробуждении земли, о том, что она подошла к своему началу, рождению нового лета и нового хлеба! Земля ждала человеческих рук!
– Благодать-то какая, тятя! – воскликнул Тихон, подъезжая к телеге Матвея Афанасьевича.
– Да, сынок! Видно, в сказе, что слышал я от Карчаги, всё правда! Вот и травы молодые, и просторы бескрайние! Красота! Божья благодать!
– Тятя, ещё долог путь?
– Мефодий! Скажи, сколь нам ещё идти? – отыскав глазами ехавшего недалеко казака, спросил Матвей.
– Матвей Афанасьевич, до озёр два дни пути! На ночку встанем в станцы. Там переправимся через Обь и к полудню следующего дня придём к озёрам.
– А люди там поселились?
– С полгода назад были. Небольшая деревенька стояла возле пресного озерка. А недалече солёное есть, Горьким прозывается. Мы туда за солью ходили. Озёра в той стороне солёные, соль легко добыть можно.
– А от лесу далеко озёра те уходят? Нам ведь лес потребуется избы рубить?
– Нет, недалече! И бор, и колки берёзовые есть! Ягоды видимо-невидимо! Богатый край!
– Что ж, Мефодий, веди и дале обоз.
– Да, тятя, может, станет та земля нам родной! Может, обретём мы отчий дом! – выслушав Мефодия, обрадовался Тихон.
– На всё воля Божья, сынок! Может, оно и так! Дай-то бог! Дай-то бог! Ты Катерину сёдня видел?
– Да, тятя! Спасибо тебе за слово твоё и согласие твоё!
– Всё ещё впереди, сын! Как оно сложится у вас, время покажет! А покуда езжай с Мефодием вперёд обозу. Уж полдень! Станцу ищите, а потом вернёшься к нам. Люди устали, нельзя нам сбиться с пути, вот вы с казаком и проложите дорогу наверняка, чтобы точно к ней выйти. Езжай!
Тихон догнал Мефодия. Пустив коней галопом, они быстро оторвались от обоза.
Дорога петляла между ленточным бором и берёзовыми колками. Она то уходила вглубь степи, то приближалась к лесу и вновь внезапно выскакивала на открытые опушки, на степные просторы, порой приближаясь к берегу Оби. Когда Тихон с Мефодием подъехали к небольшой бревенчатой избе, что стояла на берегу реки, солнце уже клонилось к закату.
– Здоровы будите! – открыв избинную дверь, сняв шапку, поприветствовал Тихон хозяина и хозяйку, наложил крест, подойдя к стоявшей в белом простенке иконе с изображённым на ней ликом Христа.
– Спаси вас Бог, православные! Далеко ль путь держите? Реденько здеся человек проходит! – ответствовал хитроватый на вид мужичок с окладистой длинной бородою.
– Далече идём! Из Белоярской крепости мы! Переселенцы! Место для поселения ищем.
– А чего ж искать-то? Здеся везде селиться можно! Леса сколь хошь! Зверя много! В реке рыбы – не переловить! Или куда конкретно путь держите?
– В озёрную сторону идём! Озеро Горькое слыхал?
– Известно дело! За солью туда ходим! Энто вам через реку переправляться надобно! На левый, стало быть, берег! Подмогнём! Лодки есть. Сколь вас?
– Много нас, обоз цельный!
– Обоз!!! Тогда придётся вам переправу ладить! Служилые на то не сподобились. Доселе не приходилось цельный обоз переправлять!
– Что ж делать! Срубим! На ночлег к тебе проситься пришли. Баб с детишками пустишь? Ну а мы, мужики, в обозе сночуем.
– Почто не пустить? На то мы и поставлены! Военным тракт зовётся, казаками ставлен я, да и сам из них буду. А где ж обоз-то твой?
– Товарищ мой за обозом отправился, к ночи придёт, а мы с тобой, хозяин, подготовкой к ночлегу займёмся, съестное приготовить надобно. Как величать тебя, казак?
– Левонтием кличут!
– Спасибо за ночлег, Левонтий!
– Давай по-скорому готовиться к приёму обозников зачнём! – смутился казак.
В избе протоплено, пахло свежей квашнёй и выпеченными хлебами. Печная заслонка была прикрыта. Хозяева больше не думали топить печь.
– Хлебушка хватит! Похлёбка в чугунке за загнетой стоит. Более ничего нет, – извиняясь, сказал Левонтий.
– В огне печёнок сделаем, так и хватит нам. Не бойсь, всё ладно.
– Ну, так постели готовить зачнём. А мужикам в пригоне можно заночевать. Всё не под открытым небом. Тамо зарод смётан, на сенце-то оно мягше и теплее будет.
– Можно и так!
Тихон с Левонтием только и успели подготовить ночлег и собрать на стол чашки, как застучали и заскрипели обозные телеги. Подошёл обоз.
– Ох, сколь много вас! – посмотрев из горницы в слеповатое
