За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва
Была отведена большая трапеза.
– Тихон, когда же батюшка повенчает нас? – потихоньку заговорила Катерина, сидя за трапезным столом. На службу идти она не решилась, хотя и очень хотелось послушать Матвея Афанасьевича.
– Катюша, милая, сегодня же поговорю об нас с тятей.
Своё обещание он выполнил. Все Зыковы размещалась в одном доме. Антип с семьёй занимал самую большую комнату, Матвей с Тихоном устроились в горнице, и небольшую комнатку заняла Екатерина. То, что в доме поселилась незамужняя девушка никонианской веры, смущало Матвея. Но иного выхода он не видел. Матвей испытывал неловкость перед общинниками. Надо было решать вопрос с женитьбой Тихона.
Матвей Афанасьевич ждал разговора с сыном.
– Хорошо, сначала перекрестим Екатерину в нашу веру, а потом уж и обвенчаю вас. Однако делать мы будем это тихо, так как согласия отца её нет, а значит, и свадьбы не будет! Не могу я, нарушая заветы наши, устраивать ещё и гульбище. Согласен ли, сын?
– Спасибо, отче! Согласен я со всем вами сказанным. Душа моя трепещет от радости! Скажите только, когда же это будет?
– Тянуть нельзя! Ведь у нас каждый на виду! А тут девица в доме живёт! Завтра же и окрещу Екатерину. Но ты, Тихон, должён знать кое-что! Я скажу теперь тебе всё, а там уж решай сам!
– Случилось что, тятя?
– Да нет, сынок! Но должен я тебе сказать о завете отца моего, Афанасия Тихоновича, что отправлял меня в Сибирь. А наказывал он мне тебя послать от новой поморской сибирской общины, то есть от нас, значить, обратно к Белу морю. И должен ты будешь идти туда, чтобы привесть в Сибирскую сторону сородичей. Теперь, Тихон, думай! Решай сам об венчании своём. Катерину-то я перекрещу! А вот жениться на ней, чтобы оставить потом в неизвестности, этого, сын, думаю, что не надобно делать.
– Тятя! Как же так? Что с Катей будет?
– Прямо и не знаю! Девка она хорошая! Готов оставить её в доме в качестве твоей невесты, вместо дочери!
– Нет, тятя! На это она не даст согласия! Да и я этого не хочу! Вместе с ней поедем в Северную сторону! Она сможет! Я это знаю! Без неё никак нельзя!
– Что ж! Как решил, так и будет! А как дети народятся, что делать будешь?
– Сказывал уже, вместе!
– Быть по сему! Завтрева крещение, а через недельку будет и венчание!
– Хорошо, тятя! Всё исполню! Когда надо будет идти?
– Думаю, что следующей весной. Сейчас полевыми работами будем займоваться, а в зиму подготовишься в далёкий путь.
И радость, и горе одновременно завладели душой Тихона.
– Через неделю обвенчаемся! И уж ничто не разлучит нас! И дальняя дорога тоже! Навсегда вместе!
С такими мыслями он заснул уже под утро следующего дня, который принёс новые заботы крестьянского труда на новой земле.
Утром Тихон, позвав Катерину в горницу, сообщил ей о решении Матвея Афанасьевича. Катя слушала, а из глаз текли слёзы.
– Тиша, милый ты мой, что же вы со мной делаете? Неужто не быть нам вместе?
– Катюша, ладушка моя! Неволить тебя не стану! Коли боязно тебе со мной идти в дальнюю сторону, можешь остаться с отцом и ждать моего возвращения. Ежели к батюшке хочешь вертаться, так я провожу тебя до самого порога дома твоего в Белоярскую крепость. Ведь скучаешь, вижу, по дому своему, по батюшке Елисею!
– Скучаю, да! Батюшка меня любил и баловал! Но без тебя, мой синеглазый, нет мне житья. Полюбила я тебя на всю свою жизнь. Батя тоже матушку однуё любит! Видно, и я такая же. Мечталось мне, что свой дом у нас будет, деток тебе нарожаю, будем трудиться и детей растить! Неужель это так много? Ан, видно, нет! Не суждено мечтам моим сполниться! Горько мне от мыслей таких! Горько, Тиша! Я, как птичка вольная, которую в клеть посадили!
– Что же ты решила, Катенька?
– Что ж мне решать? Коль и так всё уже жизнею предначертано! С тобой, суженый мой, пойду! Не сумлевайся, Тиша! Ведь я казачка! Сызмальства на лошади, сабелькой владею не хуже казака любого, да и с ружья пальнуть метко могу! Да ты и сам всё видывал! Осилю дорогу дальнюю, коль ты, любый мой, со мной рядом будешь!
– Значит, ты согласная на венчание со мной?
– Конечно, Тихон! А мечты придётся, видно, забыть!
– Катюша, лапушка моя, цветочек мой алый! Всё у нас с тобой будет! И дом будет! И детки будут!
– Хорошо, Тиша, пусть всё идёт, как должно быть, а я тебя не покину!
– Пойдём, Катя, вместе к тяте и объявим ему наше решение.
Молодые пошли в молельный дом, где нашли Матвея Афанасьевича. Он выслушал Тихона. Катя молча стояла рядом, мысленно моля Господа Бога о милости к ним.
Через неделю Матвей Афанасьевич окрестил Катерину в старую веру. Имя её осталось прежним. В назначенный срок прошло венчание, на котором было только семейство Антипа. Отче Матвей объявил их мужем и женой.
Всё лето семья Зыковых, как и все общинники, трудилась не покладая рук: разбили огород, вспахали и засеяли деляну пшеницей и рожью, построили сараюшки, заполнив их домашней живностью. Незаметно прошло лето, потом осень и зима…
Наступала весна. Всё было готово к отъезду Тихона и Катерины. Вместе с ними в дальнюю дорогу собрался и Иван. Разместились они втроём на одной телеге, запряжённой тройкой лошадей, ещё сменных лошадей взяли. Груз был невелик: одежды да пропитание на первый случай, у каждого оружие и боеприпасы. Провожать посланников на Бело море вышли все общинники.
– Тиша, сынок, верно, уж не свидимся боле! Антип дождётся тебя! Ждут вас тамо, очень ждут! Приведёшь людей, пусть селются в иных местах, закладывают новые сёла. Прости, сынок, что тяжёлая участь тебе уготовлена. Доброго тебе пути, с Богом! Дядька твой, брат мой, Фёдор, ждёт тебя! – прощаясь с сыном, сказывал Матвей Афанасьевич.
Ранним весенним утром Тихон Матвеевич с Екатериной и Иваном покинули Луговое. Дорога лежала на Большой Камень.
Глава восьмая. Предназначено судьбою
Год для общинников пролетел в трудах и заботах. Земля алтайская отблагодарила хлебопашцев хорошим урожаем, в закрома общины засыпали зерно. Поставили православные свои дома, молельный дом, развели живность. В пресных озёрах водилось много рыбы, а в лесах обитал зверь. Матвей Афанасьевич не раз вспоминал своего верного алтайца словами благодарности за алтайскую землю, что приняла пришельцев и щедро одарила старообрядцев.
Прошла суровая сибирская зима, и вновь
