Эвакуация - Кирилл Казачинский
В так называемый «профилакторий» в мае свезли со всех подразделений пару тысяч больных и истощенных заключенных, которые, как писал потом проводивший проверку участка прокурор Бахаров, «были брошены на произвол судьбы… не организовано ни лечения, ни питания… состояние режима находится в хаотичном состоянии и грозит тем, что участок из лечебного превратится в место, где люди будут умирать». Что касается инвалидных городков, то руководство Управления создавало их для концентрации полностью потерявших трудоспособность заключенных с дальнейшей перспективой вывоза из лагеря либо с освобождением, либо с переводом в колонию, поскольку инвалиды не соответствовали производственному профилю Безымянлага. Количество категорий инвалидов постоянно росло. Как отмечал в справке Харламову о санитарном состоянии Безымянлага исполняющий обязанности начальника санитарного отдела УОС Бернштейн, причиной инвалидности в большинстве случаев становились истощение и пеллагра, вызванная недостатком витамина бэ-три.
Пойманный же в окрестностях Ставрополя-Волжского беглец во время своих скитаний увидел открывшиеся после осыпи камней старинные пушки, и одна выпускала из трещины золотой ручеёк. Но последняя степень истощения заключенного сыграла злую шутку. Бойцы самообороны принесли доходягу, у которого началась гангрена, в госпиталь, а сами ушли. Беглец же, получив до конца жизни воспоминание о золотом ручейке, трясущуюся голову и амнезию, указать место не смог. Так и ушёл как-то во время поисков в степь и замёрз. Да-с.
* * *
Появление Светланы, дочери Сталина, в октябре месяце в московском бункере добавило всем седых волос. В Белокаменную девочка приехала двадцать восьмого – в тот самый день, когда бомбы попали в Большой театр, в университет на Моховой и в здание ЦК на Старой площади. Все были возбуждены, Сталин не замечал дочь. Кругом висели и лежали карты, ему докладывали обстановку на фронтах. Наконец, он заметил Светлану, надо было что-то сказать… По легенде, он спросил:
– Ну, как ты там, подружилась с кем-нибудь из куйбышевцев?
– Нет, – ответила девочка, – там организовали специальную школу из эвакуированных детей, их очень много, – абсолютно не предполагая, какова будет на это реакция.
Вождь народов вдруг вскинул на неё быстрый взгляд, как он делал всегда, когда что-либо его задевало.
– Как? Специальную школу?
Все видели, что он постепенно приходит в ярость.
– Ах, вы! – он искал слова поприличнее, – ах вы, каста проклятая! Ишь, правительство, москвичи приехали, школу им отдельную подавай! Власик – подлец, это его рук дело!..
Он был уже в гневе, и только неотложные дела и присутствие других отвлекли его от этой темы. Но он не забыл.
Досталось тогда всем, и Власику, и Берии, и Харламову. Только приезд большого количества иностранцев уберёг их от праведного гнева. Поразмыслив, вождь пришёл к выводу, что в отдельной школе был резон, и гнев сменился на милость. Хотя нервы исполнителям, конечно, потрепал.
Но вернёмся к золоту Степана Разина. Искали его и дальше, но не нашли. Больно уж тайник был хорош, недаром лежавшее там золото Стеньки никому не открылось. Тогда-то и было принято решение затопить, на хрен, весь район возможного нахождения сокровища, то есть окрестности города Ставрополь-Волжский (ныне Тольятти), чтобы никто золотишко случайно не нашел. Поэтому-то и приехал в Куйбышев Николай Николаевич.
Вспомнилось ещё, что по приезде в резервную столицу Исполкома Коминтерна во главе с Георгием Димитровым поискам похищенного из здания областного НКВД архива было придано дополнительное ускорение. Расследования 41 года, как и нескольких последующих лет, результатов не принесли. И Рената Тигниярова (участника операции «Балалайка», внедрённого в немецкую диверсионную школу) тоже не обнаружили. Вскорости в степи, километрах в полтораста, колхозники показали остатки сгоревшего дотла лагеря, полуторки и бочек, но здесь ли был архив Коминтерна, никто сказать не мог. Судя по тому, что массовым арестам зарубежные агенты не подверглись, резонно решили, что секретные папки утеряны. Поэтому в разгар войны 15 мая 1943 года Сталин внезапно распустил Коминтерн, хотя организация имела чёткую, отлаженную структуру и идеально подходила для руководства антифашистским движением. А уже 10 июня 1943 года в СМИ вышла короткая заметка о закрытии коммунистического интернационала. По-тихому, без лишнего шума.
Роспуск Коминтерна фактически являлся условием западных союзников по антигитлеровской коалиции для открытия ими второго фронта в Европе против Германии.
Объявление о закрытии Коминтерна было положительно воспринято в странах Запада, особенно в США, и привело к укреплению отношений этих стран с Советским Союзом.
А речь шла, ни много ни мало, об официальном отказе СССР от идеи мировой революции. Была опубликована официальная версия генерала Вольского. Что Коминтерн мы распустили понарошку, всё это временно – ради скорейшей победы в войне. Этакая военная хитрость. А потом опять всё по новой. Но так не бывает! Нельзя публично, на весь мир, отказаться от мировой революции, а потом сделать вид, что ничего не было. Это билет в один конец.
Сталин это прекрасно понимал, однако отказ от идеи мировой революции не был жертвой – это был обмен. К тому времени мы уже договорились с союзниками о разделе сфер влияния в Европе. И по этому соглашению Восточная Европа уходила под СССР без всяких мировых революций!
Иосиф Виссарионыч таким образом убил двух зайцев одновременно.
Во-первых, по уважительной причине прикрыл Коминтерн, который ему больше мешал, чем приносил пользы, а, во-вторых, без всяких проблем с каплагерем заполучил себе в союзники страны Восточной Европы, ну и Китай, наверное.
И лишь несколько человек, включая Харламова, знали настоящие причины роспуска…
* * *
Кстати, в доме, где располагался Исполком Коминтерна, жил ещё один примечательный персонаж. На площади Чапаева, угол улиц Фрунзе и Рабочей, писал четвёртую, заключительную часть своего произведения великий советский композитор Дмитрий Шостакович, который именно в Куйбышеве и завершил работу над знаменитой 7-й «Ленинградской» симфонией. Её первое официальное исполнение состоялось в резервной столице в здании оперного театра, а вовсе не в Ленинграде, как считают многие.
С помощью Всесоюзного радио из Куйбышева была организована историческая трансляция первого исполнения этого произведения. На последней странице партитуры рукой автора выведено «27 декабря 1941, г. Куйбышев», а на титульном листе: «Посвящается городу Ленинграду».
Впервые целиком симфония прозвучала на квартире у арфистки ГАБТ Веры Дуловой. На взятом напрокат пианино композицию исполнили в четыре руки: сам автор и пианист Лев Оборин. На звуки незнакомой мелодии в помещение стали стекаться расквартированные по соседству оркестранты Большого театра, пришёл дирижёр ГАБТ Самуил Самосуд. Когда стихли последние аккорды, все бросились поздравлять автора. Тут же было решено готовить симфонию к исполнению. В городе не оказалось нотной бумаги, не было переписчиков. Но музыканты
