Первая любовь не ржавеет
1
1
Марина
“Народ, ну что вы тормозите? Кто в лес, кто по дрова. Давайте быстрее решать. Сейчас сделаю голосовалку”.
“Самойлова в своем репертуаре. Всех построила. На первый второй – рассчитайсь!”
“Я за базу отдыха”.
“Я на базу не поеду”.
“Не гламурно?”
“Там комары и клещи”.
“Давайте в баню”.
“Правильно, Кузнецов, давайте сразу друг другу покажем, у кого сколько складок на животе”.
“Мне скрывать нечего. Я строен и мускулист”.
“Сам иди в баню!”
“А почему нельзя отметить юбилей нашего выпуска в ресторане, как нормальные люди?”
“Ресторан – это банально”.
“Что, Ефимов, боишься, тебе денег на ресторан не хватит?”
“Селезнева, не провоцируй его”.
“А вы знаете, что в ресторанах полная антисанитария? У них там крысы и тараканы. У меня тетя в санэпидемстанции работает…”
“Мы знаем, что ты жмот”.
“А ты тарелочница”.
“Все не можешь забыть то жалкое свидание, когда отвел меня в столовку, а я тебе не дала?”
“Это было модное кафе!”
“Ефимов и Селезнева, идите нах. Или хотя бы в личку!”
“Правильно, не засоряйте чат. Мы тут важные вопросы обсуждаем. У кого из девчонок самая большая жопа?”
“Кузнецов, жопа тебе! Мы с девчонками тебе устроим!”
Я читаю переписку в чате “Одноклассники”. За двадцать лет ничего не изменилось! Староста Самойлова по–прежнему командует, остряк Кузнецов хамит, Селезнева катит бочку на Ефимова…
А я пытаюсь прикинуться ветошью.
В этот чат меня добавила Таня Самойлова, когда создала его лет десять назад. И за это время я ни разу ничего не написала. А они периодически активизируются. Например, сейчас. Нашему школьному выпуску в этом году исполняется двадцать лет. И самые активные хотят устроить грандиозную встречу.
Что ж, пусть встречаются. Я все равно не пойду, хотя в кои–то веки нахожусь в родном городе.
Я уехала сразу после школы. Но сейчас вернулась. Несколько месяцев назад умерла моя бабушка, надо наконец разобрать вещи и выставить дом на продажу.
Так я провожу свой отпуск. Хотя должна была быть в Анталии! В отеле “все включено”.
Если бы не была такой наивной дурой…
“А вы слышали, что Маринка Миронова приезжает?” – вдруг пишет Селезнева.
“Интересно, она придет на встречу?”
“А она о ней знает?”
Блин!
Отбрасываю телефон. Как будто они могут меня видеть...
Никуда я не пойду!
В гробу я видала вашу встречу выпускников. Я сейчас не в лучшей форме, да и вообще… Зачем они все мне сдались? Мне в школе хватило унижений и насмешек. А, как я вижу по чату, мои одноклассники совсем не изменились.
“Она нас читает”, – вдруг догадывается Андрюха Ефимов.
“Точно. Она просмотрела сообщения”, – подтверждает Лариска Шахова.
“Маринка, ты че гасишься? Покажись людям” – это, конечно, Кузнецов.
Блин…. Снова отбрасываю телефон.
Но через минуту беру.
“Маринка, приходи, будет классно”.
“Маринка, мы соскучились! Ты ни на одной встрече выпускников не была!”
Надо ответить. А то что я как эта…
“Печатает! Она печатает!”
“Она почтила нас своим вниманием, – ерничает Кузнецов. – Давай, печатай быстрее”.
“Всем привет”, – набираю я. Стираю. Набираю снова. А как ещё начать разговор через двадцать лет?
“Всем привет. К сожалению, прийти не получится. Всем хорошего вечера!”
Выключаю телефон. Даже не читаю ответов.
Все. Больше я в этот чат ни ногой!
2
2
Марина
Я правда не брала в руки телефон. Целых два часа. Больше не выдержала. Стало очень любопытно, что мои “любимые” одноклассники написали в ответ на сообщение.
“Ой, фу–ты ну–ты, елки гнуты”, – это Лариска.
“Мы к ней по–человечески, а она нам хорошего вечера желает. Она что, из Москвы?”
“Может, правда, у нее не получается”, – пытается оправдать меня Надя Перевалова.
“Найти два часа для нас? Ага, конечно”.
“Маринка просто зазналась”.
“Она всегда была высокомерной”.
Кто, я? Да я была самой застенчивой и скромной в классе! Но мне приходилось защищаться. Поэтому я научилась включать стерву и оторву.
Высокомерная… А ты, Лариса – крыса!
Ловлю себя на этих мыслях, и самой становится смешно. Мне что, десять лет? Лариса–крыса…
Да мне абсолютно все равно, что обо мне думают бывшие одноклассники.
“Она нас больше не читает”, – обнаруживает Ефимов.
“Пойду утоплюсь в кружке пива”, – это, конечно, Кузнецов.
И – тишина.
Целых два часа никто ничего не пишет.
Ну и ладно. В целом, чего–то такого я и ожидала. Не пришла – дура. Пришла… все равно дура. И посмешище. Потому что набрала ещё десять кило, развелась, потеряла хорошую работу из–за собственной глупости. А ещё – у меня нет детей.
Это моя самая сильная боль. И я не хочу выслушивать их притворное сочувствие и скрытое злорадство по этому поводу.
Ближе к вечеру вижу: в чате появились новые сообщения. Не выдерживаю, открываю.
“А знаете, что?” – начинает Лариска.
“Не знаем”.
“И, походу, не хотим знать”
“У меня та–а–а–акая новость…”
“Да говори уже! Хватит сопли жевать”.
“Сашка Петров в городе!”
“Который актер?”
“Дурак. Наш Сашка Петров”.
“Да ладно!”
“Офигеть. Сам Александр Как–там–его–по батюшке Петров! Я в ахуе. Столько лет, столько зим!”
“Говорят, он развелся”, – сообщает Лариска.
“Да ты что. Чур, мой! – пишет Юлька Селезнева. – Если он все такой же красавчик”.
“Он–то, может, и красавчик, а вот ты…”
“Ефимов, ещё слово – и ты покойник”.
“Я хотел сказать, что ему всегда Маринка нравилась. Как ни странно”.
Странно? А почему это должно быть странно?
Ой. Божечки…
Он печатает. Сашка Петров в чате!
Почему у меня вспотели ладони и сердце прыгнуло в горло?
“Я все такой же красавчик”, – пишет мой первый мужчина.
Тот, кто изводил меня все школьные годы. Кого я ненавидела всей душой, а сердцем тайно любила.
Тот, кто на выпускном поцеловал меня так страстно, что я почти сразу потеряла трусики… Дура!
Отбрасываю телефон. Затуманенным взором смотрю в окно.
Сашка… С самого приезда в город я вижу его на каждом перекрестке, за каждым углом. Конечно, не его нынешнего. А тень того Сашки Петрова, каким он был двадцать лет назад.
Я знала, что он уехал. Я не ждала встречи. Просто весь этот город как будто пропитан им…
“Сашка!!! – вопят в чате девчонки. – Ты придешь? Только попробуй не прийти”.
“Тогда мы сами придем к
