Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова
“Я приду”, – пишет Сашка.
А я захожу в его профиль. Смотрю фотку на аватарке. Да.… Красавчик.
Даже лучше, чем был двадцать лет назад.
Правда, я на своей аватарке тоже стройная красотка. Просто надо уметь фоткаться!
Мое фото сделано пять лет назад, ещё когда у меня все было хорошо. Я была замужем, с хорошей работой, полная надежд и планов. Уверенная, что ещё чуть–чуть – и забеременею…
Я увеличиваю Сашкину фотографию, чтобы рассмотреть его получше.
И вдруг… Звонок! Я слышу длинные гудки и вижу, что идет вызов.
Мамочки…
Это Сашка мне звонит? А, нет, это я ему звоню.
Капец.
А–а–а–а!
Я нечаянно нажала!
Что делать? Куда бежать? Как это отменить?
– Привет, Марин, – раздается в трубке.
Я в обмороке…
3
3
Марина
Я решила сделать косметический ремонт, прежде чем выставлять дом на продажу. Слишком уж убого он выглядит. Подкрасить там, подклеить сям… В общем, немного освежить. Что смогу, сделаю сама. Для сложных работ найму мастеров. Конечно, это выйдет в копеечку. А я на мели.
Сама дура!
Ещё какая… Поверила проходимцу, который пел мне дифирамбы и обещал достать с неба луну. А в итоге он занял у меня деньги, которые я откладывала на отпуск. Обещал отдать буквально завтра. И – просто испарился.
Так что сегодня я весь день очищаю крыльцо от старой краски и вскапываю засохшие клумбы. А могла бы сейчас лежать на шезлонге у бассейна в Турции! Если бы не была такой идиоткой.
А если бы я не была пугливой овцой, то вчера поговорила бы с Сашкой Петровым…
Когда я услышала его голос, то просто бросила трубку. И чуть не умерла от разрыва сердца.
Он перезвонил.
Я стояла, смотрела на телефон, слушала длинные гудки… И просто не могла ему ответить.
У меня руки тряслись и живот скрутило. И голос бы дрожал, я знаю.
Чем дольше я не брала трубку, тем сложнее было это сделать. И тем более глупой становилась ситуация…
Звонок прекратился.
Я выдохнула.
И решила, что все к лучшему. Я продам дом и уеду. У Сашки своя жизнь, у меня своя. Ну и что, что он развелся. Вокруг него, я уверена, уже целые хороводы скачут из стройных красоток. Куда мне с моими лишними килограммами…
В школе я была пухленькой девочкой. Очень милой, правда! Щечки, ямочки, светлые волнистые волосы. И совсем небольшие отклонения от общепринятых стандартов красоты в килограммах и сантиметрах.
Легкая пухлость меня совсем не портила! Но это я сейчас вижу на фото. А тогда я считала себя толстой и некрасивой.
Зато у меня первой в классе выросла грудь.
Ну как “зато”... Помню это странное ощущение. Только вчера моя грудная клетка состояла из ребер и кожи, а уже сегодня на ней возникли округлые упругие образования. Которые мешают спать на животе, бегать и прыгать. И на которые надо натягивать неудобный лифчик.
Прихожу в школу после летних каникул, и сразу:
– Вот это буфера!
А я – хрясь портфелем по загривку.
– Миронова, дашь в баскетбол поиграть?
– Тебе не даст. Мне даст.
Конечно, дам. Линейкой по пальцам. И не надо так вопить! Лучше придержи свой поганый язык.
Да, в старших классах школы я отточила навыки обороны и нападения…
* * *
Вечер. Я приехала в крупный строительный магазин, единственный в городе, работающий до десяти, чтобы купить краску, растворитель, несколько реек и гвоздей для починки беседки. Пока бродила между стеллажами, прихватила ещё и лейку, подушки с непромокаемыми чехлами и пледик. И засмотрелось на садовые качели в форме уютного гнезда.
Всегда такие хотела… Но куда они мне? Дом я продаю. В квартире их не повесишь.
На самом деле, мне и плед не нужен. Я тут ненадолго. Но подушки, может быть, придадут уюта беседке. За них, так и быть, не буду себя ругать.
Загружаю все в багажник своей старенькой “Хонды”, на которой приехала в город. И возвращаюсь домой.
В животе громко урчит. Это потому, что я ничего не ела с самого утра. В обед перекусила яблоком с обезжиренным йогуртом, и все. А сейчас на меня напал такой лютый голод, что аж подташнивает и голова кружится.
А дома, между прочим, пустой холодильник. Я на диете! Хочу сбросить килограмм пять, которые набрала, заедая стресс пирожными после развода.
О. “Шаурма от Гогена”. Известная в нашем городе сеть. Есть шанс не отравиться.
Конечно, я такое не ем. Но сейчас мне очень надо.
Возле ларька не припарковаться, поэтому я останавливаюсь в двухстах метрах. Чуть ли не бегом добираюсь до вожделенной еды. Подпрыгивая от нетерпения и попивая водичку жду, когда мне, наконец, приготовят. Откусываю первый кусочек...
– М–м–м!
У меня аж глаза закатываются. Божественно! Ничего вкуснее в жизни не ела.
Соус капает на рубашку. Чувствую, что щеки вымазаны. И руки.
Ладно, в машине есть влажные салфетки, сейчас доем и приведу себя в порядок.
С шаурмой в руке иду к машине.
И вдруг….
– Маринка! Миронова!
4
4
Марина
– Ты ли это?
Нет. Это не я. Тебе показалось. Пожалуйста, исчезни!
Но он не исчезает. Наоборот, чуть ли не бежит ко мне.
Останавливается в двух метрах и разглядывает.
– Маринка!
– Привет, Кузнецов.
Он в черной шелковой рубашке и в белых брюках. То есть, при полном параде. А за его спиной…
Блин. Это ресторан! И в нем празднуют двадцатилетие выпуска мои бывшие одноклассники. Расположились на террасе, все нарядные, расфуфыренные.
И тут я. В старых потертых джинсах. В заляпанной кетчупом поношенной рубашке. С немытой головой. С шаурмой в руке. И с соусом на лице.
– Да, Маринка.… Время тебя не пощадило, – произносит мой одноклассник, окидывая меня критическим взглядом.
– Иди нафиг, Кузнецов. И посмотри в зеркало. У тебя пузо в лысине отражается.
На самом деле, у него лишь небольшие залысины. И вряд ли под рубашкой прячется пузо. Просто я привыкла защищаться.
– Да ладно, я шучу, – идет на попятный Вадим Кузнецов. – Классно выглядишь. Вкусная шаурма?
– Очень, – произношу я.
И смотрю голодными глазами на едва надкушенную вкуснятину.
– Народ, тут Маринка! – внезапно начинает вопить Кузнецов.
– Замолчи! – шиплю на него я.
И собираюсь рвануть к машине. Я сейчас просто уеду! И плевать, кто что обо мне подумает.
Но зараза Кузнецов вцепился в
